Пока тихо, еле слышно звал к себе. Самое жуткое в этой ситуации то, что мне действительно хотелось откликнуться и отправиться следом за ним. И мне было практически плевать на то, что вряд ли удастся вернуться обратно.
Я так и не сказала о своих проблемах Вике, продолжая в одиночку бороться со своими кошмарами. Иногда, засыпая по вечерам, мечтала увидеть Стража. Чтобы он сказал мне, что все будет хорошо, но белогривый конь не появлялся, наверно тоже готовился к открытию Храма.
Ну и ладно, сама справлюсь.
Может быть.
У нашего заключения был еще один огромный минус. Когда нечем себя занять, по неволе начинаешь в голове мусолить какую-нибудь мысль. Пережевываешь ее раз за разом, ведешь мысленный диалог сама с собой, споришь, накручиваешь сама себя, изводишь, доходя до безумия. В моих тяжких думах большую часть времени царил только один человек. Александр. Человек, въевшийся под кожу, раскаленной лавой пульсирующий в моих венах. Безумие. Чтобы он не делал, я продолжала сходить с ума по нему.
Находя оправдание его поступкам, прощая, закрывая глаза на все. Он отталкивал, я ползла за ним на брюхе. Он бил наотмашь, я поднималась и бежала к нему. Он использовал, а я была рада даже мимолетной улыбке. С каким то измученным, мазохистским наслаждением раз за разом наступая на одни и те же грабли, наивно полагая что в этот раз не получу по лбу."
"Наша последняя встреча закончилась катастрофой. То, что он наговорил, то, что он сделал, было омерзительно. Скотское поведение, не могло иметь оправданий, но я упорно пыталась их найти.
Проклятый комплекс вины, живущий где-то на задворках подсознания, все выворачивал наизнанку. В какие-то минуты я начинала во всем винить себя. В том, что не избавилась от подросткового максимализма, толкающего на нелепые, детские поступки, что не могу контролировать свой поганый язык. Ведь знала, что за человек рядом со мной, знала, но продолжала гнуть свою линию. Так мечтала быть с ним, но не смогла прогнуться, подстроиться.
Вместо того, чтобы стать ручейком, проворно пробирающимся между камней, плавно обтекающем острые углы и медленно, но упорно продвигающемся к своей цели, я стала безумной морской волной, раз за разом налетающей на равнодушные прибрежные скалы и разлетающейся на миллионы брызг.
Каждый раз, когда самобичеванием я загоняла себя в такую беспросветную пучину безысходности, что не хотелось жить, просыпались остатки гордости и осколки здравого смысла.
