Он заражал всех своим жизнелюбием, открытостью, весельем. Я всегда думала, что у меня много друзей, но на самом деле это была лишь жалкая горстка приятелей, по сравнению с той толпой, которая окружала Ваньку. Он за всех стоял горой, и они ему отвечали тем же.
Ванька был мягко говоря не богат. Он работал бригадиром в какой-то строительной компании, занимался самим строительством и отделкой помещений. Руки у него были просто золотые и росли из нужного места. Над деньгами он не трясся, не делал их своим культом.
Зарабатывал тяжелым трудом и тратил с удовольствием, а если денег нет, то шел и еще зарабатывал. Для меня он ничего не жалел.
Конечно такие дорогие рестораны и поездки, к каким я привыкла с Хромовым, он себе позволить не мог, да и не нужно мне этого. Но зато он дарил мне цветы и плюшевых мишек, просто так. Банально, но зато трогательно просто до слез. Ванька всегда старался порадовать меня какой-нибудь мелочью. А как-то раз он пахал целую неделю, без выходных, а потом купил мне золотое колечко, мне было ужасно не удобно его принимать, зная, как ему тяжело даются деньги, но в, то же время, это стал самый ценный для меня подарок.
Тоненькое, золотое колечко, с небольшим синим камушком, вокруг которого свернулась змейка.
За мной так со школы не ухаживали. Мы как подростки бегали в кино на вечерний сеанс и зажимались на последнем ряду, гуляли под дождем, я даже ходила с ним на рыбалку. Он был абсолютно открытым и никогда не скрывал своих чувств.
Если злился, то злился, если был счастлив, то смеялся громко и задорно как ребенок. О том, что он меня любит, он сказал в первый же день. Просто, без прикрас. И он абсолютно не смутился, когда я сказала, что не могу ответить ему тем же. Иван был абсолютно уверен, что придет время, и я его полюблю, так же он считал, что мы предназначены друг другу судьбой и будем вместе всегда. Мне стало как-то неудобно его расстраивать, и я не стала убеждать его в обратном. Вдруг он прав, и мое сердце оживет?
А у него были долгоиграющие планы, он был уверен, что мы не только счастливо и вместе доживем до самой старости, но я ему еще и дочь рожу, и звать ее будут Анечкой, и сына, которого мы Сашкой назовем.
Ну, уж тут я взбунтовалась, сказав, что такого мерзкого имени своему ребенку не дам. Ванька удивился, а я ему рассказала про Хромова, конечно пропустив в своем рассказе момент моего позорного утра в квартире у Катерины.
