Как это гнусно - убить, убить его, шедшего так долго; убить, когда уже видна цель, когда Кошка совсем, совсем рядом!
И плача, крича от обиды, злости, отчаянья, не целясь, не думая Хромой отпустил рвущуюся из пальцев натянутую тетиву, и в этот миг ближайший из ЭТИХ споткнулся, взмахнул рукой, чтоб не упасть, и бесцельно выпущенное копьецо ударило его в открывшееся лицо, в глаз. Он еще падал - медленно, раскинув руки, и его короткий предсмертный взвизг еще не умолк, а Хромой уже отшвырнул лук, подхватил валявшееся в траве копье и кинулся на второго.
Тот ждал его, выставив перед собой защищенную чешуей руку, и узкие черные глаза его горели холодной злобой. Хромой вложил в удар всю силу своей неистовой ярости. Он целился в грудь, но враг спокойно отбил острие копья в сторону, а потом в его свободной руке коротко сверкнуло хищное лезвие из Звенящего Камня, совсем такое же, как нож Странного, и копье в руках Хромого стало безобидной палкой.
Безобидной?! А гной тебе в рот, падаль!
Хромой с силой ткнул концом древка в колено врага, и когда тот пошатнулся и выронил нож, ударил снизу вверх, наотмашь, как дубиной, по исковерканному болью и яростью хрипло рычащему рту, и в лицо его брызнуло теплым.
Хромой не успел повернуться к тем, которые были сзади, не успел даже понять, что справился с обоими этими. Что-то рухнуло на него - на плечи, на голову, опутало руки, врезалось в кожу, и Хромой покатился по траве, корчась, путаясь, пытаясь избавиться и изнемогая от собственных бесплодных усилий.
А все, что мелькало перед глазами - траву, небо - иссекли тонкие черные линии, и он понял: сеть. Подобная той, которой Странный придумал ловить утонувших. А потом мир с гулким звоном вонзился ему в глаза ослепительной вспышкой, и Хромой провалился в бездонную темноту.
Гул, гул в ушах - это по равнине несется стадо рогатых и равнина гудит под копытами. Тупо, надоедливо болит голова. Хочется прижать ладони к лицу - нельзя. Руки не шевелятся. Нужно открыть глаза. Страшно. Но нужно. Потому что голоса.
Рядом. Тявкают, каркают без смысла. Немые?
Мягкий, неяркий свет. Не день. Не ночь. Над головой камень. И спина чувствует прохладный шершавый камень. Пещера? Совсем рядом - ноги. Много, странные. Обернуты шкурами. Плотно. От колен и ниже. И ступни. Следы на песке. Там, под Обрывом, давно. Приходили ЭТИ. Забрали Кошку. Теперь забрали его.
Хромой всхлипнул, застонал. Ноги зашевелились, подошли ближе, обступили. Теперь видно не только ноги - все. Не похожи.
