Кошка взметнулась с ложа, прижалась всем телом к Хромому - трясущаяся, всхлипывающая. И тут же бросилась обратно, потому что изо всех сил завизжала оставленная на ложе Прорвочка (только теперь Хромой понял, почему она до сих пор молчала: Кошка зажимала ей рот рукой).
А вой все не стихал, ни следа не осталось от тишины там, снаружи. Перекликались встревоженные голоса (живые голоса, людская Речь!) и вот уже кто-то пробежал мимо, потом второй, третий - много.
Хромой растер по лицу холодное и липкое, отрывисто сказал Кошке:
- Сиди.
Тихо сиди. Здесь.
Потом, резко рванув полог, вышел на мостки, постоял немного, вглядываясь в предутренний сумрак. Кто-то слепо налетел на него, едва не втолкнув обратно в Хижину, другой рванул за руку, пробегая, прокричал неразборчивое. И Хромой сорвался с места, побежал со всеми, туда, на этот нестихающий вопль отчаяния и смертной тоски."
"Вопил Хранитель. А вокруг стояли в недоумении Люди, и подбегали новые, проталкивались, яростно работая локтями, сквозь молчаливую толпу: ""Что? Почему? Кто?"" Им не отвечали, и они, выдравшись, наконец, в первые ряды, тоже стихали, глядя и не понимая.
А Хранитель все выл, скорчившись перед входом в Святилище, рвал с головы амулеты с длинными черными прядями, драл ногтями лицо, и непомерная тень его безобразно корячилась на стене при свете факелов, чадящих в руках некоторых в толпе. А потом толпа торопливо подалась в стороны, и в пятно света вошел Каменные Плечи.
Вошел, постоял, глядя на корчащегося, охрипшего уже Хранителя, легонько пнул его:
- Что?
Тот вскинул мокрое лицо, ткнул корявым трясущимся пальцем за спину:
- Там... Внутри...
Каменные Плечи шумно вздохнул, оглянулся, осмотрел стоящих. Позвал:
- Косматая Грудь... Косолап... Э?
Косолап взял у стоящего рядом факел, подошел - неохотно, опасливо. Каменные Плечи покусал губы, потеребил висящее в носу резное кольцо. Брови его страдальчески надломились: дождаться бы рассвета, не лезть бы в темноту, где притаилось неведомое.
.. Нельзя. Племя должно видеть его сильным, а сила и нерешительность не ходят одной тропой. Он отшвырнул в сторону полог, и вместе с Косолапом вошел в Святилище. Нет, они не вошли ворвались. Быстро и решительно. Как воины. И старый Косматая Грудь, помешкав, тяжело проковылял следом.
Хранитель сжал ладонями лицо и замолк. Толпа стыла в напряженном ожидании.
Они вышли не скоро.
