Доля ангелов

Вторая телега была закончена на половину, а вкопанные горшки закончились. Один из лежащих еще здесь горшков мы решили подпереть камнями в марани, и наполнять его на поверхности земли. До следующей партии у нас есть две — три недели. К этому времени этот горшок уже покажет себя, как бражка, и если нам не будет хватать горшков, ее можно будет продать, или устроить праздник в деревне. Оно успеет выбродить и даже потерять газированность — я не была уверена, потому что не знала сорта, да и не помнила — какие сорта быстро становятся сухими, а какие долго и активно бурлят, даря пьющему резкую эйфорию от пузырьков, что помогают впитывать алкоголь еще во рту.

Не вошедший в горшок сок с мездрой я оставляла во всех котелках и банках, что были в нашем хозяйстве. Занятой осталась только банка с молоком. Даже кашу мы переложили в миски для того, чтобы была обменная кастрюля. С нее утром и начнем. А пока мы привязали лошадь у реки, где она могла и попить, и подойти к тенистому, богатому травой берегу, и упали спать. Проснулась я от того, что орала коза.

Лошадь беспокойно фыркала — видимо коза достала и ее.

Я вылезла из шалаша и удивилась тому, что солнце стоит высоко. Из за горы с востока наползала серая туча. А у меня еще были планы на сегодня. Придется разводить огонь в марани, между наложенных камней, на которых планировалась печь — в морозные дни и ночи в марани надо было подтапливать, чтобы температура вина не падала слишком.

Мы с Дином, не завтракая, перенесли все котлы, повязанные сверху тряпками, чтобы не попал мусор и мошка, в марани и начали разжигать там костер, когда пришел Карл.

Он позавтракал с нами, помог слить несколько раз через сложенную ткань, виноградный сок, отделив его начисто от мезги, и сел наблюдать — что я буду делать дальше. Сок здесь никогда не варили.

Я подкладывала под три котла, стоящих на слабом огне веточки, подгребала угли так, чтобы они не горели, а чуть нагревали котлы, поддерживая постоянную температуру. Пахло божественно. Отходить от варева мне было нельзя.

Дин завел лошадку под кусты, которые сверху заложили добавленными ветками с листами. Задняя часть ее намокала, но хоть голова была сухой.

Шатиль принесла от гончара формы, которые он использовал для кирпича — деревянные рамки, сколоченные из четырех узеньких досочек. Бумаги для этого у нас не было, но были прекрасные листья, типа лопуха, в которых мы запекали рыбу. Этими листами мы застилали заранее формы для кирпичей, расставленные на длинном стесанном бревне.