Должница миллионера

Зачем так липнуть ко мне? Давить этими деньгами, которых и так у него полно? Увидел симпатичную девчонку — и всё, что ли, головка отключилась, и включилась другая, на метр ниже?

Под эти думы рулила на работу. Ещё как-то выполнять обязанности весь день после этой стычки. Как же я зла!!!"

"Мужчина вызывает двойственные чувства. Он отвратительно себя ведёт по отношению ко мне, как к девушке. А я… Стоит мне его увидеть, или не дай Бог попасть в руки к нему — коленки подгибаются, пульс зашкаливает, и не хочется, чтобы он останавливался.

В то же время желаю, чтобы он не прикасался и не давил меня своим взглядом и положением. Что это такое вообще, не понимаю? Как это называется? Даже не могу найти определения тому, что творит со мной этот мужчина.

Очень надеюсь, что после суда не придётся с ним видеться. Лучше жить впроголодь, чем ещё раз оказаться в тисках этого бешеного тигра!

* * *В театр приехала сама не своя. Еле отработала репетицию. Аля косилась на меня все три часа, понимая, что у меня что-то случилось.

Придётся ей рассказать. Потому что если буду молчать, она начнёт переживать ещё сильнее, а ей нельзя теперь. Как бы потактичнее подобрать слова?

Из-за «досудебного диалога», где меня чуть не трахнули на столе у мировых судей за мой длинный язык и слишком прозрачную блузку, я пропустила утреннюю репетицию, и после второй мы поехали домой. Хоть рабочий день вышел коротким — и на том спасибо!

Дорогая была молчаливая и напряженная. Алю явно так и подмывало спросить, что от меня хотел Александр, но она понимала, что такие разговоры лучше оставить до дома.

За ужином ковыряла неохотно макароны с сосисками и думала, что скоро и от сосисок мне придётся отказаться. Останутся только макароны. С маслом, если повезёт. А ещё придётся выбирать — руки мыть с мылом или чай пить с сахаром? Возможно, чередовать.

— Ну, что там было? — осторожно спросила Аля.

— Александр настропалил своего адвоката. И он написал столько претензий, что еле влезли на лист. Он хочет четыреста тысяч. А после нашего плодотворного разговора, возможно, ещё больше.

— Сколько? — обалдела подруга. — Он вообще уже, что ли?

— Я ему то же самое сказала. Почитала позиции — бредовый бред просто. Но знаешь… Таким королям жизни прокатит. Это мы с тобой ни о чём судью попросить не можем, а они договорятся, чтобы любую чушь мне засчитали и заставили выплачивать.

— А почему он так себя ведёт? Это очень странно.

— Я тебе не рассказала за всеми эти событиями. Мы с ним встретились ещё раз, случайно.