Хищно ухмыляюсь, начиная медленно расстегивать блузку.
– Ревность, определенно, должна присутствовать в отношениях, – дёргаю блузку с плеч. – Отсутствие ревности говорит о безразличии к партеру, – откидываю блузку на прикроватный пуф. – Но все должно быть в меру, – дергаю замок на юбке, спуская ее с ног. – Твоя ревность не знает границ, – перешагиваю юбку, тоже отправляя ее на пуф.
– А как ты хотела, Лиса? – оскаливается. Такой высокомерный сейчас, темный, с мощной и опасной энергетикой.
Я солгу, если скажу, что мне это не нравится. Это своего рода прелюдия, которая заводит нас похлеще предварительных ласк. – Моя любовь – она не про порхающие бабочки в животе, она про нечто другое… Это страшная болезнь, и она неизлечима.
Закатываю глаза.
– Я всего лишь застряла в пробке на Кантемировской, можешь посмотреть в истории моего навигатора. Каюсь, телефон сел, зарядку забыла. Вот и все мои грехи, а не то, что ты там себя нафантазировал.
– Слишком острый язык, Лиса. Закрой рот и продолжай раздеваться, – совсем не ласково говорит он. – Я покажу тебе свои фантазии.
Завожу руки за спину, снимаю бюстгальтер, уже кидая им в Белова. Ловит мое белье на лету. За лифчиком в него летят трусики. Чулки оставляю.
– Иди сюда, – манит пальцем, шире расставляя ноги.
– Нет, – качаю головой, понимая, чего он хочет. – Вы, господин Белов, не заслужили минета. Не настолько я накосячила.
Родион глубоко втягивает воздух, поднимается с кресла, преодолевает между нами расстояние. Хватает меня, разворачивая к себе спиной, толкает на кровать и наваливается сверху, вжимая в матрас. Отодвигает мои волосы и кусает мочку уха.
– Сейчас я тебе покажу, чего заслужила твоя задница!
– Ай! – вскрикиваю от шлепка по попе.
– Я волнуюсь за тебя. Ты же сумасшедшая, мало ли куда тебя занесло, – рычит мне в ухо и посылает еще один ощутимый шлепок.
Бедра горят, но это, скорее, заводит, чем приносит боль. Его горячее дыхание, хриплый голос и дикий темперамент лишают меня разума. – Просто заряжай телефон и отвечай мне! – поворачивает мою голову к себе и впивается в губы. Кусаю его, заводясь еще больше. – Зараза! – рычит.
– Любимая зараза? – уточняю, зализывая свои укусы и лаская языком его губы.
– Очень любимая, – уже смягчается, целуя меня и лишая дыхания.
Конец"
