Я без белья, на мне лишь его рубашка, которая совсем не мешает ему пробираться к моему обнаженному телу и трогать меня везде, где он захочет.
- Даже не мечтай, Аля, - цедит он.
Пряжка ремня бьется о мое бедро. Я пытаюсь свести ноги, но уже слишком поздно. В таком положении я была полностью обезоружена. Я зажмуриваюсь, когда в считанные секунды его член таранит меня, заполняя меня медленно, но всю и без остатка.
- Ты исчезнешь из его жизни. Для своего же блага, - угрожает он.
- Нет блага там, где мать разлучили с ребенком.
Но откуда вам знать… - с ненавистью шепчу я.
Тогда его руки обхватывают мою попу, и он начинает двигаться, полностью выходя из меня, чтобы в следующую секунду вновь насадить. Также громко, также дико и неистово, как он делал это в машине.
Мелко подрагивая, я обхватываю его шею, чтобы удержаться на весу, хотя его руки держат меня так крепко, что я точно никуда не денусь. Руднев тяжело дышит, а я кусаю губы от той силы, с которой он присваивает меня, с которой он вжимает меня в стену и вколачивается внутрь.
Мы жарили друг друга взглядом и тяжелым дыханием, его руки то путались в моих волосах, то яростно хватали за бедра, оставляя красные следы своих отпечатков.
Воздух на кухне сгустился, слов не осталось, лишь сбитое дыхание и его движения, которые заполняли меня всю, без остатка, лишая дыхания и веры в то, что все может быть по-другому.
Это зверь, который по-другому не умеет.
Сдавшись, я прикрываю глаза, дергаясь в такт его толчкам. Еще один миг, и его рывки становятся глубже.
Резче. Быстрее и непозволительнее. И вот его руки до боли впиваются в мою попу, а сам Руднев с диким рыком толкается в меня последний раз и медленно выходит.
Чувствуя наполненность внутри, я вновь собираю себя по кусочкам.
Руднев опустил меня на пол, но это было ошибкой – я была истощена, и меня тут же повело в сторону.
- Твою мать… - хриплый мат заполнил комнату.
Меня тут же поймали и дико, по-звериному прислонили к своей груди. Горячая тягучая жидкость стекала по моим бедрам, его сперма искала выход из моей наполненности.
- Я тебя ненавижу, - шепчу я.
Вместо слов он схватил меня на руки, собственнически прижимая меня к себе. Его жаркий шепот с тяжелым дыханием коснулся моего уха в предупреждении:"
"- В следующий раз меня может не быть рядом. Ты должна научиться молчать, а уж гордость оставь при себе. Поняла?
И я вновь гордо промолчала. Сжав челюсти, Руднев отнес меня в спальню и опустил на кровать, где я молчаливо свернулась клубочком.
