Дом ангелов

Клошар по имени Мариус приволок деревянный контейнер, ставший его домом. Он выложил его изнутри картонками, соломой, старыми одеялами. Мариус был согбенный, злобный и невероятно грязный. Он жил, развалясь в собственных нечистотах, как свинья, разбрасывал вокруг тряпье, всевозможный мусор, пластиковые бутылки с сомнительными жидкостями. Верующие, идя к мессе, опускали головы, отводили глаза, борясь с совсем не христианским желанием прогнать его взашей. Нищий любил задирать их, богохульствовал, называл священников педофилами.

Стервец все рассчитал: возле церкви, в зажиточном квартале, он был кругом в выигрыше. Католики обеспечивают себе рай, подавая нищим, левые тоже. Надо было видеть лица буржуа, обнаруживших у своего порога грязное существо на куче отбросов. Они улыбались ему, потому что сторонник прогресса считает своим долгом быть терпимым к нищете, но надеялись, что мусоровоз увезет его как-нибудь ночью с прочим мусором. Когда нищего с его странной постройкой увидел Ариэль Ван Хейфнис, он сморщил нос и пересек улицу, чтобы поговорить с ним.

— Добрый день, мсье, я работаю напротив, не нужно ли вам чего-нибудь?

— Отвали, мудила, вид мне застишь.

— Поразительно, — сказал потом Ариэль, — этот человек спонтанно повторил слова Диогена Александру Македонскому: не заслоняй мне солнца. Вот настоящий философ, не то что фатоватые педанты, которые разглагольствуют по телевидению. Этот человек — просто клад. Его инсталляция заслуживает места в величайших музеях Франции. Да, да, правда, поразительная изобретательность.

Он воссоздал первобытное жилище из подручных материалов. Это следует обдумать для улучшения нашего маркетинга.

Ариэль не отступался:

— Дорогой мой, вы служите примером: ваша скудная жизнь подчеркивает тщетность наших благ. Вы преподали нам всем урок!

— Отвянь от меня, да пошустри меню поразнообразнее, обрыдла уже твоя жрачка.

Диктофона Ариэль больше не видел и стал наведываться реже. Каждый раз, когда его жена или подруга заходили за ним вечером в агентство, бродяга поднимался и, делая неприличные жесты, орал:

— Не одолжишь мне свою цыпочку? Приперло! Спустить надо…

Ариэль, казалось, ничуть не обижался на эти выходки.

Мариус, чтобы разжиться мелочью, валялся у банкоматов, выказывая елейную вежливость, что было верхом шантажа. Люди при виде его не могли сдержать тошноту. Деньги текли из банкомата рекой, а он, обездоленный, смиренно протягивал руку. Смирения хватало ненадолго, и уже через час он начинал задирать прохожих.