Дом для Гвидона

Если у вас есть какие-то соображения, куда он мог направиться, изложите мне их, пожалуйста.

Светозар пожал плечами и промолчал.

– Ясно… – скривился Негослав. – У него была постоянная половая партнерша? Невеста, сожительница?

– Нет. Насколько мне известно – нет. Редкие случайные связи. Он платил за секс. Говорил, что так проще.

– Как он проводил свободное время? Было ли какое-то хобби?

– В квартире нет снастей, – вклинилась Дарина.

– Он хранил их в багажнике машины. Иногда перебирал тут, возле ангара.

– Он верующий? – спросил Негослав.

– Как все. Скрутку Камулу, печенье Хлебодарной. Не постился, к чашам подходил только по праздникам.

– Алкоголь, наркотики?

– У нас жесткие медкомиссии. Это бы сразу выплыло.

– Замечали ли вы за ним склонность к азартным играм?

Вопрос Светозара явно удивил, но он без запинки ответил:

– Нет. Полное равнодушие. Даже в картишки на спички никогда не перекидывался, хотя ребята часто так время убивают на дежурстве, когда вызовов нет.

– Занимал ли он у кого-нибудь деньги? Или, наоборот, ссужал в долг?

– Не замечал ничего такого.

По мелочи до зарплаты все друг у друга стреляют, если потратятся. На крупные ссуды касса взаимопомощи есть. Гвидон никогда не обращался.

Дарина спросила в лоб:

– На что он тратил зарплату в таком случае? У него койка армейским одеялом застелена и две кастрюли. Из вещей – только форма. Трусы и те казенные. Машина далеко не представительского класса, не мог он столько тратить на ее обслуживание. Если у него нет волчицы с запросами выше среднего – и я не о золотишке и бриллиантах, о расходах вроде двоих детей в школу собрать – и нет пороков, которые мы уже перечислили, в шкафу или на счету должна лежать солидная заначка.

Он не поднимался в квартиру, после того, как вы его предупредили.

Светозар поморщился.

– Не будем разыгрывать спектакль, – предложила Дарина. – Он купил воду, сел в машину и был таков – это показания соседа. Накопительных счетов и сберегательной книжки у него нет. Мог ли он носить с собой крупную сумму денег?

Дарина почувствовала не раздражение – разочарование.

Биться в эту стену головой было бесполезно. Светозар непрошибаем. А еще – некстати, не вовремя – вспомнилось серое одеяло на койке. Расправленное, разглаженное, без единой складочки.

«Не убрал огрызок, но застелил койку? Почему? А! Мог спать, перекинувшись. На полу, возле батареи, линолеум вытерт и когтями исцарапан. Почему он не постелил себе коврик?»

Негослав поправил наушник, прислушался.