Дом для Гвидона

Подавил мимолетное искушение купить спиртное – как клеймо въелось самоограничение «не пить, чтобы не проболтаться» – и пролежал целый день на кровати, разглядывая потолок.

Воспоминания и осознание случившегося были не в диковинку – накрывало Гвидона не впервые. Настоящим беспамятством он наслаждался шестнадцать месяцев: в больнице после взрыва и в первый год службы в отдельном охранном полку Внутренних Войск, базирующемся в Лисогорске. За тот промежуток времени он себя не корил, как и за то, что отозвался на имя в госпитале.

Врач спрашивал: «Гвидон! Ты слышишь меня, Гвидон?». Когда смог шевелить губами, честно шепнул: «Слышу». И позже отвечал на вопросы следователя, не скрывая провалов в памяти. Признался, что вел взвод, должен был выполнить поставленную задачу. Выполнил? Ему сказали, что выполнил. Добавили – взвод уничтожен, выжил только он, и теперь, в связи с состоянием здоровья, его переведут на легкую и необременительную службу. Не наградят, но и не разжалуют за допущенные ошибки.

То, самое первое и ложное знание, он переваривал очень долго.

Постепенно привык к мысли, что пятнадцать оборотней погибли в огне из-за того, что он недооценил противника и не справился с командованием. Возблагодарил Камула, что его отправили на скучную охрану складов, где все подчинялось распорядку, установленному десятки лет назад, и не было возможности накосячить. Монотонная служба и размеренная жизнь успокоили, Гвидон восстановился физически, и постепенно начал проявлять интерес к волчицам – еще не думал о женитьбе, но присматривался к незамужним девицам, примеряя: «Подойдет? Не подойдет?». Тогда – после знакомства в баре, сдобренного шуточками и неуклюжими комплиментами – случилось возвращение утраченных воспоминаний. Волчица, улыбаясь, спросила:

– А фамилия у тебя красивая? Мне родители сказали, что внуков нянчить не будут, если на неблагозвучную поменяю.

Гвидон ответил, не задумываясь – само с языка слетело:

– Красивая. Вишневецкий. Твоим родителям понравится.

Сказал и замер: «Какой Вишневецкий? Почему Вишневецкий? Я же Яблоновский.

Вот, в военном билете записано».

Он проводил волчицу домой и до пяти утра бродил по весенним улицам, не замечая аромата цветущих фруктовых деревьев. Сыпалось и сыпалось, как из дырявого мешка. Как поступил в общевойсковое командное училище, как на первом курсе получил увольнительную и билет на самолет. Как похоронил мать, сухо поздоровался с отцом – тот ушел к другой волчице, когда Гвидону было пять лет.