– Слушайте! – После чего затянул замогильным голосом: – В одном чёрном-пречёрном мире было чёрное-пречёрное королевство…
– Ой, – пискнула Кейси и, кажется, перебралась на ручки к Ронни, судя по тому, что он шепнул:
– Не бойся, я с тобой.
– В этом чёрном-пречёрном королевстве, – Коул добавил в голос подвываний, - стояла чёрная-пречёрная гора…
Я почувствовала, что Ронни задрожал и прижалcя ко мне крепче, и перетащила его себе на колени. Так и мне стало легче, а то я, конечно, уже взрослая, но когда голос в полной темноте, под громыхание грома, говорит с такими интонациями, даже зная, что это всего лишь Коул, всё равно становится жутковато.
– В этой чёрной-пречёрной горе была чёрная-пречёрная пещера, - продолжал завывать Коул.
– Мам, мне страшно, - прошептала Кейси.
– Это всего лишь сказка, - шепнула я, пусть думают, что Ронни. Собственно,и ему тоже. - Это не по–настоящему.
– Ещё как по-настоящему! – возразил нормальным голосом Коул, потом спохватился, откашлялся и вновь затянул едва ли не басом : – И в этой чёрной-пречёрной горе сидели два чёрных-пречёрных… ДРАКОН?!
Последнее слово Коул почти выкрикнул,и я сама не удержалась – вздрогнула, а малыши вскрикнули и задрожали сильнее, Кейси всё же забралась мне за пазуху, благо, жилет я в темноте расстегнула.
И тут большая надёжная рука обняла меня за плечи, притиснула к тёплому боку – и стало совсем не страшно. Я услышала, как с другого бока Себастьяна всхлипнул Тим – неужели и его проняло, как малышей?
– И вот один чёрный-пречёрный дракон говорить другому чёрному-пречёрному дракону… – продолжал между тем Коул.
Сделал паузу. Мы затаили дыхание, о?идая продолжения, даже не представляя, что же этот страшный чёрный дракон скажет другому, не менее чёрному и страшному. И тут голос Коула перестал быть жутким и замогильным, а стал жалобно-обречённым:
– Дорогая, ну сколько можно? Ты снова сожгла наш ужин…
И замолчал. И мы молчали, пытаясь осмыслить такой резкий переход в истории.
Но тут, с другой стороны от Себастьяна, раздался хохот, аж со всхлипами,и Тим рухнул на подстилки и стал по ним кататься, приговаривая сквозь смех:
– Ой, не могу! Вы так дрожали, так ойкали. Как жаль,что я не мог увидеть ваши лица! – и он снова захохотал.
А до меня дошло, что тот всхлип был вовсе не от страха, Тим просто изо всех сил сдерживал смех, чтобы не испортить брату представление. Потом я осознала слова дракона, видимо, жене,и тоже захихикала.
