Я стану самой-самой красивой девочкой.
– Обязательно, – поддержала я её.
– Правда, – ответил ей Себастьян, хотя восклицание драконочки былo риторическим. – Ты на маму свою посмотри – явно же много каши ела, видишь, какая красавица выросла.
– Ага! – оглянувшись ?а меня, согласилась Кейси и снова заработала ложкой.
А мне захотелось, как она минуту назад, воскликнуть: «Правда?»
Себастьян действительно считает меня красивой? Такой вот, с короткими волосами, загорелым в дороге лицом и в одежде, под которой мою фигуру не видно? Да, сегодня я не стала пристёгивать брюки к pубашке, а в кои-то веки затянула их ремнём на талии, показав, что она у меня есть, но и то её почти не видно сейчас, когда я сижу с Кейси на коленях.
Хотя… Он же видел меня в одном мокром белье. Значит, фигуру видел, и, наверное, она ему понравилась, хотя при каждом воспоминании о том случае у меня щёки начинают пылать, и мне самой непонятно – от смущения или удовольствия.
Но стриженные волосы… Какая в них красота? А лицо у меня хоть и довольно миленькое, сама я себя красавицей не считала.
А Себастьян назвал! И даже если он так сказал просто чтобы Кейси подбодрить, мне всё равно стало приятно.
После завтрака мы отправились в путь. Но уже не по дороге, а по едва заметной тропе между деревьями. Верхом. Себастьян указывал путь, следом ехали Тим и Коул на кобылке, за ними мы с малышами на Мухоморе, а замыкал наш строй Роулей на лошади, которую выпряг из телеги, ехал он прямо так, без седла.
А Джиб… он обратился в тёмно-коричневого дракона и полетел впереди нас.
Телегу мы оставили прямо на месте ночёвки. Себастьян сказал, что её заберут позже, как и вещи, что в ней остались. Только наши с Ронни рюкзаки пристроил на своего жеребца, пристегнул куда-то ? седлу, словно перемётные сумки.
Ехали мы неторопливо, в одному Себастьяну известном направлении, немного петляя среди деревьев, но особо к горам не приближаясь, двигаясь вдоль них.
На мой вопрос, а почему не полететь прямо отсюда, я узнала, что если со стороны человеческих королевств Дракoний хребет выглядит одинаково неприступным на всём своём протяжении, от океана до океана, то с другой стороны он далеко не так однороден.
Оказалось, что и сами горы далеко не природного происхождения.
