Даже конфеты оставила на потом. – Я таких больших и красивых еще не видела!
– Они называются «люстры», - пояснила я ей.
– А мне можно будет посмотреть поближе? Они такие… – Кейси покрутила лапкой, подбирая слово, – сверкачие!
– Сверкающие, – поправил Себастьян. - Конечно, можно, у тебя впереди много времени, чтобы рассмотреть каждую.
– И покачаться на них, – подхватила Луиса. - Я тоже была в восторге от люстр, лазила по ним и даже качалась, как на качелях. ?дну даже уронила, но мама и папа совсем не ругались, только волновались, ?е ушиблась ли я.
С тех пор я на люстрах не качалась,только на качелях. Но ты ещё маленькая и лёгкая,ты люстру не уронишь.
Кейси задумчиво посмотрела на сияющую сотней магических огоньков и тысячей хрустальных подвесок люстру над нашими головами, словно прикидывая, как на ней можно покачаться. Потом повернулась к Себастьяну:
– Правда, можно?
– Правда, - кивнул он. – Но пусть кто-нибудь из взрослых находится снизу, чтобы поймать тебя. Люстру ты действительно не оборвёшь, но вдруг сама упадёшь?
– Я буду с мамой! – тут же заявила Кейси и, решив для себя эту проблему, вновь взялась за виноград.
– Ну а тебе что-нибудь понравилось, Ники? - поинтересовался Себастьян. – И почему ты ничего не ешь? До ужина далеко, а силы тебе еще понадобятся, чтобы угнаться за всей этой ребятнёй.
И в мою тарелку легло несколько крохотных, на один укус, бутербродиков, выглядящих очень аппетитно. Кажется, Себастьян отлично понял моё состояние.
– Картинная галерея, – ответила я, беря в руку предложенное.
- Та, семейная.
Картин в особняке было очень много. Пейзажи, натюрморты, портреты, бытовые сценки из жизни драконов – они были везде. В коридорах, гостиных, спальнях, даже здесь на стене висела большая картина с парой драконов, летящей над морской гладью вдаль на фоне заката. Но одна огромная – как почти всё в этом доме, – казавшаяся бесконечной галерея была выделена именно под семейные портреты, причём самым давним было, наверное, больше тысячи лет.
Портреты были огромными, с фигурами в полный рост в натуральную величину. На каждом была большая семья – три-четыре поколения, - от стариков до совсем крохотных дракончиков, на некоторых кто-то из женщин держал в руке яйцо. На самом последнем Луиса и Хенрай были еще дракончиками, Чарити – яйцом, Тима с ними ещё не было, зато было ещё с десяток взрослых и детей – как мне объяснили, это были дядя и тётя Себастьяна со своими семьями.
