– Да уж, если дядя Себ за что-то берётся, он это делает, - высказалась Луиса, уже, как и Ронни, в двуногой ипостаси, нюхавшая цветы в огромном букете, стоявшем в не менее огромной вазе на стoле.
Среди ещё пяти или шести разнокалиберных ваз и разноцветных – в прямом и переносном смысле, – букетов. А среди них лежали стопки расписных жестяных коробочек разных форм и размеров.
Но это было только начало. Букетами и коробками были уставлены все горизонтальные поверхности в комнате – подоконник, каминная полка, прикроватный столик.
Даже на кресле громоздилась, грозя рассыпаться, гора коробок, а часть букетов стояла прямо на полу вдоль одной из сте?.
– Это… это что такое? - растерянно оглядываясь, пробормотала я.
– Конфеты же! – Кейси запрыгала по моим коленям. - Идём скорее их есть!
– Сладкое после еды, – машинально ответила я. Потом встретилась глазами сначала с Ронни, поправлявшим одну из стопок на кресле, чтобы не свалилась, потом с Луисой. - Откуда это?
– Дядя Себ принёс, - широко улыбнулась мне девочка.
– Да когда же он успел? - Я всё ещё пыталась прийти в себя, видя это одуряюще пахнущее разноцветное великолепие.
– У него много друзей, - пожала плечами Луиса. – И очень много возможностей. ? папа говорил, что он времени терять не станет. Вот, похоже, приступил.
– Ты о чём? - вставая и направляясь в гардеробную, чтобы одеться, спросила я.
– ? он тебе разве еще не сказал? – удивилась девочка. - Тогда я тоже промолчу.
– О чём не сказал? - я даже выглянула из гардеробнoй, чтобы увидеть, как Луиса закрыла себе ладошкой рот и мотает головой, мол, ничего не скажу.
"
"– Что собирается за тобой ухаживать, чтобы жениться, - спокойно сообщил Ронни.
– Ты зачем сказал?! – возмутилась Луиса. - Он сам должен был! И вообще – откуда ты знаешь? Это же секрет!
– Мне Тим сказал, - пожал плечами Ронни. – Он слышал, как дядя Джиб с дядей Бернардом об этом говорили.
– О чём говорили, о чём? - тут уже и Кейси заинтересовалась так, что временно забыла про конфеты.
– Что дядя Себ влюбился в Ники, – спокойно пояснил дракончик.
– Это он сам должен был ей сказать, сам, понимаешь? – вздохнула Луиса, печально глядя на брaта. – Ники не должна такое узнавать от других.
– Он уже сказал… – прошептала я, выходя из гардеробной в чём была – в ночнушке и полузастёгнутых брюках, - и садясь на кровать, потому что ноги почему-то совсем ослабели. - Значит, всё это правда…
До меня стало доходить, что это на самом деле случилось.
