На Садовом кольце даже щиты развесили — ваш звонок свяжет террористам руки!
— Ты хочешь связать руки террористам?
— Да! — громко заявила Олимпиада. — Да, хочу!
— Даже если закон в данном случае будет не на твоей стороне?
— Почему не на моей?! Что ты придумал?!
— Я ничего не придумал. Я совершенно точно знаю, что тебя тут же арестуют за… соучастие или причастность, я не помню толком, как это называется по-русски. Ты очень подозрительно себя ведешь. Ты забираешься в чужие опечатанные квартиры, находишь в них взрывчатку, а потом сообщаешь в полицию, которая при осмотре помещения ничего такого не нашла! Я вообще очень удивлен, что тебя не задержали в самый первый раз, когда слесарь оказался возле твоей квартиры!
Олимпиада сжала кулаки.
Она не желала его слушать. Он говорил ужасные и несправедливые вещи, да еще так, как будто она и вправду была в чем-то замешана. Но он же знает, что это не так!
Она только открыла рот и собралась сказать что-то такое, что навсегда сбило бы его с этого невозможного, уничижительного тона, но он не дал ей произнести ни слова.
— Не мешай мне, — приказал он. — Я должен разобраться сам, а я пока ничего не понимаю! Кроме того, боюсь, что дело будет очень затруднено, если в него вмешаются русские власти.
— Да кто ты такой, чтобы разбираться?! Или ты думаешь, что если у тебя дипломатический паспорт…
— Я комиссар швейцарской финансовой полиции, — сказал он так, словно сообщал, что он экскурсовод в краеведческом музее. — Я хочу знать, с чем связаны все эти необъяснимые вещи, которые происходят вокруг меня.
— Кто?! — пронзительно переспросила Олимпиада. — Кто ты?!
Добровольский не стал повторять. Сейфовый замок в данный момент интересовал его гораздо больше, чем Олимпиада. К счастью, он был прост, и открыть его не составляло никакого труда.
Замок щелкнул, открылся, и оказалось, что в сейфе почти ничего нет. Добровольский вытащил на свет довольно худосочную пачечку евро, еще одну, потолще, долларов, записную книжку и проколотый дыроколом паспорт советских времен на имя Племянникова Георгия Николаевича.
— Негусто.
— А что ты ожидал найти? — язвительно спросила Олимпиада, которая все еще никак не могла прийти в себя после известия о том, что он международный Шерлок Холмс. — Явки, пароли, чужие дачи?
— Почему дачи?
— Потому что это песня такая, — буркнула Олимпиада. — Ее поет группа «Високосный год».
— Хорошо поет? — рассеянно переспросил Добровольский.
Он пролистал записную книжку и затолкал ее в свою сумочку.
