Денег было мало — вот как подкосила ее куртка, за которую отказался скинуть проклятый Ашот! На торт хватит, а до зарплаты еще ждать и ждать, не дождешься!
Может, к Липе подняться, попросить у нее этих самых «курасанов», а тете Верочке сказать, что торта в магазине не было? «Курасаны» ей наверняка понравятся! Пожалуй, это отличная мысль. И ходить никуда не надо, и можно у Олимпиады посидеть!..
Хотя нет. Нельзя. У нее жених на диване спит, а он ее, Люсинду, ни за что в дом не пустит, еще беда выйдет.
То, что может выйти беда, Люсинда теперь знала совершенно точно.
Наверняка выйдет."
"Она вышла на площадку и старательно, на все три замка, заперла дверь в тети-Верочкину квартиру.
Может, и впрямь в Ростов уехать? Может, права Олимпиада? Станет она, Люсинда, жить дома, выйдет замуж, родит беленькую девочку, похожую на нее саму, а когда той исполнится шесть, отдаст ее в балет и «на музыку»!
Не-ет, закричал кто-то внутри у Люсинды. Не-ет, ни за что!
Никогда! Балет, музыка, а дальше что, как любила спрашивать Олимпиада?! Рынок, палатка и Ашот?! Только не это!
И так Люсинде стало жалко свою дочечку, свою маленькую девочку, свою зайку, что от горя она даже всхлипнула.
И накликала.
Пока она утирала нос, соседская дверь открылась и показался Ашот — не к ночи будь помянут. Люба провожала его, и вид у нее был довольно сердитый — мало дал, что ли?
— Далеко собралась? — с ходу спросил Ашот. — На ночь глядя?
— А тебе-то что? — из-за его спины спросила Люба. — Идет девушка и пускай себе идет, и ты иди.
— А ты не встревай, — ласково сказал Ашот Любе. Так ласково, что она попятилась. — Я тебе не за то деньги плачу, чтобы меня, как мальчишку, вокруг пальца!..
— А ты меня лучше слушай, — огрызнулась Люба. — И приезжай почаще. А то что такое?! Пришел на пять минут, и, здрасти-пожалуйста, побег уже!
— На сколько мог, на столько и пришел, — все так же ласково сказал Ашот, не отпуская взглядом Люсинду. — Хоть на пять, хоть на две, ты знай свое дело!
Возмущенно бормоча, Люба закрыла свою дверь, и Люсинда моментально оказалась безо всякой поддержки.
Нужно уходить очень быстро. Так быстро, чтобы он не успел ничего сказать. А то хуже будет.
Люсинда ринулась вниз по лестнице, но у самой двери он ее перехватил. Он был небольшого роста, с покатыми плечами, но жилистый и довольно сильный.
— Куда бежишь, слушай? — спросил он, и обезьянья волосатая лапка крепко сжала ее локоть. — Куда торопишься? Свидание у тебя?
— В супермакрет, — сказала Люсинда.
