— Пойдемте к нам! — настойчиво предложил он. Под словом «нам» он имел в виду себя и Липу, как будто та была его женой. — У нас вам будет лучше.
— Не-е, — протянула Люсинда. — Мне домой. Липе привет передавайте.
Павлу Петровичу некогда было заниматься ее душевным состоянием.
Драма близилась к развязке, и он, ненавидевший драматургию, мечтал, чтобы развязка прошла как можно тише и незаметнее.
— Люся, — сказал Добровольский, быстро соображая, что она, пожалуй, вполне может помочь ему ускорить эту такую вожделенную развязку, — вы не выполните одну мою просьбу?
— Чего?
— Я поднимусь на свою площадку, а вы позвоните, пожалуйста, вот в эту квартиру и попросите валенки.
— Зачем?…
— Ну, скажите, что на вас напали хулиганы, вы отбивались, порвали ботинки, что-нибудь эдакое. Хорошо? Попробуете?
Она пожала плечами. Валенки так валенки. Ей все равно. Ее ждет город Ростов и теплоход на пристани.
Она нажала на кнопку — Добровольский едва успел унести ноги — и поговорила очень коротко. Он услышал, как дверь захлопнулась и проскрежетали замки.
Люсинда, умница, не стала призывать его к себе, вниз, а тяжело зашаркала по лестнице на второй этаж. Человек, наблюдавший за ней из-за двери, ничего не смог бы заподозрить, даже если и видел драку в окно.
Ох, как Добровольский не любил драматических финалов!
— Ну что?
— Нету валенок.
— Так я и думал, — быстро сказал он. — Ну, вот вам и решение головоломки. Может, все-таки к нам, Люся?
— А, нет, нет! Мне надо… домой. Липе привет!
— Передам.
Некогда ему было, не до нее.
Весь остаток дня он занимался финалом драмы, а когда вечером Олимпиада спустилась к Люсинде, той не было дома.
Ее не было на следующее утро, и к ночи она не появилась. Люсинда пропала.
***— Хорошо, — страдальческим голосом сказала Олимпиада, — хорошо, допустим. Но ты-то откуда это взял?!
— Из компьютера, — ответил Добровольский терпеливо. Они объяснялись уже почти час. — Помнишь, я посылал запрос помощнику?
— Но для того, чтобы послать запрос на конкретного человека, его нужно в чем-то подозревать! В чем ты подозревал его?
— Во-первых, я тебе уже говорил, он каждый вечер был дома и ни разу не вышел на шум.
Я знал это, потому что его мотоцикл стоял возле твоей машины каждый вечер, а по утрам его не было, и еще потому, что пару раз я проверил его окна, и там горел свет. Во-вторых, он случайно обмолвился о том, что продает квартиру. Помнишь, когда подрались соседи и писатель?
— Помню, конечно!
— Мне это показалось очень подозрительным.
