«Не бойся, не тебя домогаться!» — очень тянуло ответить! «Зачем?», что она спрашивает! Все Стрельцов уже понял, от него она шугается, как лань от браконьера!
— Ты не переживай, Игнат! — подбодрила «лань» пугливая. — Марину мы вроде бы уговорили оставить Машку у нас. Они с Федей в школу ходят, так что занятия девочка не пропускает. Я хотела тебя спросить: может, она останется еще на недельку? В следующее воскресенье возвращаются Дмитрий Николаевич с мамой, пусть они с Машей хоть увидятся.
— Я поговорю с Машей и решу, — не порадовал мгновенным согласием Стрельцов.
— Ну ладно! — заторопилась она прощаться, Игнат услышал там, у нее в трубке, звонок в дверь. — Наверное, дети пришли.
— Пока, — проворчал прощание Стрельцов. Телефончик на кипу бумажную бросил-таки, но в гораздо меньшем раздражении, чем в первый раз.
Значит, еще на неделю? Ну что ж, он за это время уладит вопросы с Мариной, и Машкины вещи к себе перевезет, и…
Стоп, заявка! Без «и» намекающих обойдемся!
К вечеру общими усилиями разрулили вроде бы.
Слава тебе господи! Мария с порога принялась ныть уговорочно:
— Тетя Инга, ну пожалуйста, я не хочу сейчас уезжать!
— Разберемся, — пообещала та, — идите обедать. Мама твоя спит пока, проснется — поговорим.
Поговорили, сначала мать тет-а-тет с дочерью, закрывшись в комнате, Инга, Федька и маркиза все прислушивались, не начнется ли шкандаль. Не завязался.
Когда Марина с Машкой пришли на кухню, присоединившись к остальным, Фенечка оповестила гостью петербургскую:
— Марина, мы хотели предложить вам оставить у нас Машу еще на недельку.
В воскресенье из Египта возвращаются Ангелина с Димой, они очень расстроятся, что девочка была здесь и не встретилась с ними.
— Ну, я не знаю, — засомневалась Марина. — Я считаю, что ей лучше уехать сейчас со мной.
— Я не хочу, мам! Мы же только что это обсудили! — заартачилась Машка, приняв непримиримую позу.
— Обсудили, и ты знаешь мое мнение, — зазвенела голосом предупреждающим Марина.
— У нас непростая ситуация, требующая взвешенного, обдуманного решения, которое мы должны принять своей семьей, не втягивая посторонних людей. Ты и так меня достаточно опозорила, убежав из дома, что лишь подтверждает твою полную безответственность. Так что собирайся, мы едем домой!
— Я не поеду! — прокричала Машка.
Отступила от матери, скрестила руки на груди защитным жестом, глаза наполнились слезами горькой обиды, требующей выхода.
