Так и хохотали несколько минут, заходясь припадочно, в том числе и Степан Иванович, когда за соседями закрылась дверь, успокаивались, смотрели друг на друга и начинали с новой волной ухохатываться, пока, спасая от обуявшего всех веселья, у Инги не зазвонил телефон в кармане.
— Да-а! — аж заикалась она, отвечая и вытирая слезы, выслушала, что ей говорят, поднялась с пола, утерла последнюю, запоздавшую слезу и сказала: — Хорошо. В три часа.
Захлопнула телефон, обвела всех взглядом и двинула рацуху:
— Давайте хоть чаю попьем и ликвидируем, что ли, последствия отлова зверя.
Они шумно убирали последствия «охоты», накрывали на стол к чаю, и Машка с Федором наперебой рассказывали, как они выходили из квартиры и только открыли дверь, как в нее что-то прошмыгнуло, а за этим чем-то Михочка лосем ломанулся, а за ним Тусечка. Остальные тоже с хохотом вспоминали, как гонялись за белкой по всему дому, опрокидывая малые мебельные формы, пока не загнали ее в кухню. И тут Инга спохватилась:
— Ой, господи! Я же обещала к трем! — и сорвалась с места.
— Пожар по расписанию? — спросила Фенечка.
— Почти! — выбираясь из-за стола, через детей, на ходу поясняла Инга. — Бригадир строителей позвонил, у него какие-то вопросы и этапная сдача работ!
— Я с тобой! — уведомил безапелляционно Стрельцов, поднимаясь с места.
Инга тормознула всем — мыслью, движением, — и екнуло что-то внутри, живенько напомнив, что произошло в прошлый раз, аккурат неделю назад, когда он поехал с ней инспектировать строителей.
Стрельцов посуровел, прочитав, как с листа, ее испуг на лице, и легонько подтолкнул Ингу под локоток.
— Иди, собирайся, вместе поедем!
Найти подходящий повод отказаться от его компании Инге не удалось — мозг заклинило, и идеи достойные он придумывать не хотел. Пришлось без идей и отмазок идти в свою комнату собираться, попутно уговаривая себя не паниковать, ежеминутно напоминая, что она вроде бы большая девочка. И потом, они же там не останутся одни!
О боже, боже! Она трусила! Глубоко вдохнув-выдохнув несколько раз перед дверью, Инга решительно вышла из комнаты.
А-а-а! Будь что будет!
На самом деле, ну не вечно же трястись Софочкой напуганной!
Всю дорогу до квартиры Дмитрия Николаевича Инга трещала безостановочно, забалтывая любую возможность прорваться неловкому молчанию.
Рассказывала про соседей, Михочку и Тусечку, далее, без переходов и пауз последовало повествование про Машу, ее дела и здоровье и что-то еще, еще, таким монологовым бесконечным фоном.
