— Что у такой темпераментной и сексуальной женщины за пять лет не было ни одного романа.
— Ну, то, что я темпераментная и сексуальная, открылось только неделю назад. До встречи с тобой я считала секс одним из составляющих моментов жизни, не самым главным и значительным, и откровенно не понимала, почему из-за него столько шума.
— Это, разумеется, страшно тешит мое самолюбие, — поглаживая Ингу по спине, признался Игнат, — но поверь мне, как мужику: это в женщине врожденное, либо есть, либо нет. Научить, конечно, можно, но то уже будут навык и умение, а это со-о-овсем другая песня.
Такая искренняя открытость сексуальности — дар божий, редкий притом. И почему он в тебе не проявлялся раньше, непонятно, наверняка же мужики в тебя влюблялись и ухаживали за тобой?
— И ухаживали, и авансы разные делали, и в любви признавались, — подтвердила Инга, — только мне совсем не до этого было. Вот совсем.
— До такой прямо степени? — искренне удивился Игнат.
— Умер папа, мы это очень тяжело переживали, а через полгода я затеяла развод….
В девяностых семья жила более чем скромно. Несмотря на то, что дедушка Павел продолжал работать, при тех же званиях, но это же были разрушительные девяностые! И наука в полном отстойнике, и военные там же, а военная наука еще дальше.
И погорели, как у многих, сбережения, хоть их и было совсем немного. В их семье не принято что-то откладывать, заначивать, копить — живем сейчас! Папа тоже продолжал работать на заводе, ну, про заводы в те годы все всё знают! Хоть ты научный, хоть военный, один фиг — без зарплаты в тот же отстойник, да еще с пометкой «разоружение».
Но мужчины вдвоем что-то придумывали, находили дополнительные заработки. Павел Федорович несколько патентов, от которых презрительно отказалась страна, продал за кордон, какие-то денюжки за них небольшие капали, отец выбивал заказы для завода непрофильные.
Худо-бедно жили, не голодали.
К двухтысячным получше вроде стало: и папа получать прилично начал, да и Инга к тому времени зарабатывала не копейки стыдные.
Пережили смерть деда. Только-только отдышались от горя, да и финансово немного на ноги стали подниматься…
Папа умер.
И оказалась единственной основной кормилицей семьи Инга. Кое-что получала Фенечка за деда, как вдова, кое-что мама за папу, ее актерские не считаются, ибо деньгами называться не могли. Муня как денег не давал, тишком и тайком отсиживаясь за спинами мужиков, так давать не собирался и впредь.
