А куда деваться?! И на том отцовское спасибо, что без таких крайностей! Как сказал его отец: «И это большое счастье!»
На большое счастье необходимость терпеть все ее выкрутасы не тянула никак!
Но кто бы мог ждать беды с другой стороны? Стрельцов, как только представлял, что какой-то мужик проделывает с его девочкой, что обычно мужики проделывают, у него пелена перед глазами плыла! Как ее там в книгах называют? Кровавая? Во-во! Именно такая — бешеная!
Он все успокаивал себя, цыкал на разбушевавшееся воображение: ну, может, тот козел, которого по-хорошему придушить бы надо, и не проделывал с его девочкой ничего подобного!
И тут же взрывался возмущением беспредельным: да, а что, шесть недель беременности ей ветром надуло?!
И вновь принимался себя остужать, успокаивать: ну, может, пацан какой, ровесник, такой же неграмотный в этом деле, как и она?
И погнали заново: пацан не пацан, но занимались они именно тем, от чего дети получаются!
Так накрутил себя, что даже сердце заныло от размышлений таких.
Стрельцов потер рукой грудь, успокаивая ретивое и сознание, и сердчишко.
— Вам плохо? — спросила сердобольная пожилая женщина, сидевшая рядом. — У меня есть валидол и нитроглицерин, вам дать?
— Спасибо, — поблагодарил он, — не надо."
"Не скажешь, конечно, что ему хорошо, скорее ближе к хреново, но не до такой же степени. Валидол — это, пожалуй, перебор.
Ничего. Разберемся!
Главное, Машку найти!
Инга несколько раз осторожно, чтобы не потревожить Стрельцова, заглядывала в гостиную.
Ночной вторженец спал, не реагируя ни на какие звуки в доме. А звуки активной утренней жизни домочадцев приглушить, несмотря на все старания, было, как говорит ее сын Федор, полный бесполезняк!
Утро доброе началось с громогласного баса сыночка.
— Мамулька, привет! — заявившись в кухню по дороге в ванную в одних труселях, поприветствовал ее отпрыск родной пятнадцати годов.
— Не шуми, у нас гость спит, — предприняла попытку утихомирить сына Инга.
— Это Маня, что ли? Так она уже встала, вот очередь за ней в коммунальную ванную занял. Дожидаюсь! — балагурил с утренней жизнерадостностью Федька.
— Не Машка, а папаня ейный ночью прибыли, — разъяснила Инга, ловко переворачивая тонюсенький большой блин на сковородке.
Народу в их «цирковой труппе» прибавилось, следовательно, прокорму требовалось поболе, вот она и старалась дежурной кухаркой.
— Да ты че! — хохотнул Федька.
