– А мы, значит, дешевые, – горькая ирония его голоса соседствовала с ехидством.
– Мы не дешевые, – ответила Варя, – мы русские.
– Советские, – мягко поправил Сергей Дмитриевич, кивнув головой на двух солдат с узким разрезом глаз, которые под его взглядом немедленно взяли под козырек.
– Я не советская, я русская.
Заметив, как помрачнело ее лицо, он повинно вздохнул:
– Извините, не хотел вас обидеть. Судьба много народу раскидала по свету. Как говорится, «время разбрасывать камни»?..
– …И время собирать камни.
Время убивать, и время врачевать, время разрушать, и время строить, – подхватила Варвара. – И вы должна помочь мне, чтобы не совершилось еще одно злодеяние. Там, – она указала рукой на небо, – не спросят, какое у тебя звание или сколько ты написал научных трудов.
Сдаваясь, он поднял руки вверх:
– Спросят, накормил ли ты голодного, утешил ли плачущего.
– Верно, – от удивления Варвара остановилась, и теперь они стояли лицом к лицу. – Откуда вы знаете?
Ее волосы трепал ветер. Автоматическим движением она заложила прядь волос за ухо.
Ладынин потер рукой подбородок, рассеченный белым рубцом от шрама:
– Наверно, оттуда же, откуда и вы. Я тоже внук священника.
– Так вы и про моего расстрелянного дедушку Игнатия знаете?
– Я все про вас знаю. Работа такая.
Он посторонился, чтобы пропустить троих ангольцев, катящих серую железную бочку, как видно, очень тяжелую. Двое рабочих были раздеты до пояса, а третий – в серой рубахе навыпуск, слишком широкой и слишком длинной для его маленькой фигуры.
Варвара внезапно ощутила какую-то неясную тревогу, заставившую ее пристально посмотреть на рабочих. Тот, что в рубахе, поднял голову, и их глаза встретились. Стоя на самом краю ада, она уже видела этот взгляд фанатика, в котором навсегда застыла смерть ее ребенка. Не успев набрать воздух для крика, Варвара почувствовала сильный толчок в грудь и рухнула головой на бетон взлетной полосы.
В глубокой черной дыре беспамятства красными вспышками пульсировали воспоминания, которые она старалась забыть навсегда.
… Сезон дождей закончился, и за несколько дней солнце успело высушить савану до состояния отменной пороховой бочки. Брезентовый тент джипа плохо защищал от жары. Кроме того, было пыльно и тряско.
Варвара посмотрела на фляжку с водой, и Этьен сразу же угадал ее желание. Через силу она улыбнулась, пытаясь подбодрить мужа. Из-за того, что уговорил ее на тяжелую поездку в лагерь беженцев, он вел себя виновато и предупредительно.
