Разве же это не счастье – идти вот так, с завязанными глазами, и чтобы надежные руки держали тебя за талию и уверенный голос говорил: надейся на меня и ничего не бойся?
– Можно, смотри!
От быстрого движения Филиппа повязка соскользнула с глаз на шею, и взору открылось каменное кружево древнего акведука, идущего, кажется, по краю небесного свода. Три арочных яруса, один над другим, были грандиозными, как скрещенные радуги.
Аглая легонько охнула, и ее вздох слился с другими ахами и охами, несущимися отовсюду.
– Пон-дю-Гар, – сказал Филипп ей прямо в ухо, щекоча дыханием. – Трудно вообразить, но этот акведук построен в Римской империи еще до нашей эры, во время императора Августа. Если пройти по мосту над рекой, то можно почувствовать связь времен.
Филипп стоял спиной к акведуку, в его волосах путались потоки света из огромных сквозных проемов. Приглашая к прогулке, он протянул ей раскрытую ладонь, перечерченную тонкой линией подживших царапин, и сказал:
– Загадай желание, и пошли.
– Загадать желание?
Аглая внезапно оробела. Желаний накопилось так много и они были такие разные, что облекались в форму невнятных мелочей, которые хорошо бы иметь, но без которых легко можно обойтись. О самом важном желании, безбрежном, как небесный океан, она не смела и думать.
– Я загадаю… – она посмотрела в прищуренные глаза Филиппа и смешалась, – я загадаю…
– Ну, – подбодрил он.
– Я загадаю самое вкусное мороженое, – выпалила Аглая. – Малиновое! Вот!
– Могу предсказать, что оно скоро сбудется, потому что здесь очень неплохой ресторан, – одобрил выбор желания Филипп.
– Но для меня мороженое слишком утонченно, – он покрутил кистью руки, – поэтому я, пожалуй, загадаю бифштекс с луком.
Им стало так весело, словно кто-то пронес мимо ведро смеха и случайно расплескал вокруг брызги смешинок. От взгляда Аглаи, наполненного доверием, благодарностью и восхищением, Филиппу захотелось прижать ее к себе и попробовать поймать губами ее улыбку. Наверное, без женского восхищения жизнь мужчины теряет краски.
Чтобы отогнать наваждение поцелуя, Филипп пустился в пространные размышления о римских центурионах, чьи сандалии прежде ступали по каменным плитам акведука, и заговорил Аглаю до такой степени, что ей пришлось взмолиться:
– Филипп, пожалуйста, давай просто помолчим.
Медленным шагом они дошли до середины акведука и остановились, глядя, как под Гарским мостом тягучей ртутью поблескивают воды реки.
