Она видела этот фильм, наверное, раз сто, если не двести, но всегда с неизменным интересом ждала момента, когда вода сначала смоет сажу с лица Настеньки, а потом покажет безобразную сущность Марфушки-душки.
Чтобы было веселее резать салат, Аглая надела один из кокошников, сделанных для детского праздника. Рыжие волосы волной выбились из-под жемчужной тесьмы.
Подбоченившись, повела плечом перед зеркалом:
– Свет мой, зеркальце, скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее? Всех румяней и белее?
– Ты прекрасна, спору нет, Мезенцева! Но дверь надо закрывать, а у тебя все нараспашку, – сказал мужской голос, от которого Аглая едва не подпрыгнула на месте.
Она в ярости обернулась:
– Кирпичников? Старший лейтенант?
– Старший лейтенант Кирпичников я на службе, а здесь Олег, – он растекся в улыбке. – Пришел поздравить и составить новогоднюю компанию, – за спиной Кирпичников держал елку, упруго подпирающую косяк зелеными ветками. – Принес тебе подарочек.
– А почему ты решил, что мне нужна компания? Мне очень хорошо одной. Я даже подруг восвояси отправила.
– Глаза у тебя, Мезенцева, несчастные, – сказал Кирпичников, – такие бывают у тех, кто близкого потерял. Знаешь, по службе часто приходится сталкиваться… – взмахом руки он обрубил последнюю фразу, – в общем, сразу видно, что на личном фронте у тебя проблемы."
"– А у тебя? – Аглая взглянула в зеркало и поправила кокошник, успев отметить яркий блеск своих глаз в электрическом свете и то, как кокошник подчеркивает ровную дугу бровей.
Кирпичников покладисто мотнул головой:
– И у меня проблемы. Мы с моей девушкой разбежались, и я остался одиноким тополем на Плющихе.
Аглая ядовито прищурилась:
– Так ты ко мне в кавалеры набиваться пришел?
– Обижаешь. Я к тебе как к другу пришел. Можно сказать, к товарищу по несчастью.
Кирпичников втащил елку в комнату, и Аглая обратила внимание, что он успел разуться и стоит в одних носках.
– У тебя игрушки елочные есть?
– Вроде есть. Только они очень старые, еще бабушкины. На антресолях ящик стоял.
– Давай тащи его сюда быстренько, – сняв куртку, Кирпичников ловко кинул ее на вешалку, точно попав капюшоном на крючок. – Ты чем занималась? – он повел носом: – Оливье стригла? Ну так иди, продолжай, а я тут с елкой пошурую.
– А ты нахал, – от его бесцеремонности Аглая начинала медленно закипать.
