Дом голосов

У дома светились два ярких огня: проблесковые маячки.

Психолог инстинктивно надавил на газ, обуреваемый мрачным предчувствием, что присутствие полиции имеет какое-то отношение к нему.

Он припарковался, вышел из машины, поспешил к парадной. Побежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, все время поглядывая вверх, сквозь перила, чтобы понять, на каком этаже остановились агенты.

На пятом. Именно у его квартиры.

Дверь была открыта, он тут же уловил плач Марко и голос Сильвии, которая разговаривала с полицейскими.

— С вами все в порядке? — спросил он, запыхавшись, стремглав вбегая в квартиру.

Жена держала сына на руках, оба еще были в пальто, видимо, тоже только что пришли. Сильвия казалась взволнованной. Агенты, завидев его, обернулись.

— Все хорошо, — успокоил его один из двоих. — Ничего страшного не случилось.

— Тогда почему вы здесь?

Он подбежал к жене, обнял ее, поцеловал в лоб, чтобы успокоить. Марко потянулся к нему, хотел на ручки к отцу, и Джербер прижал к себе сына.

— Синьора утверждает, что кто-то проник в дом, — объяснил полицейский.

— Это не я утверждаю, а все так и есть, — запротестовала та, потом повернулась к мужу. — Я пришла и обнаружила твои ключи в замке, подумала, что ты вернулся раньше и забыл их вынуть.

Джербер невольно стал шарить в карманах плаща и в самом деле не нашел ключей. Он и правда забыл ключи в замке или кто-то их похитил?

— Вошла, а тебя нет, — продолжала жена. — Свет горел только в гостиной.

Она указала на что-то в комнате, за диваном. Джербер шагнул вперед, рассмотреть, что там такое.

На полу валялся старый семейный альбом в кожаном переплете. Фотографии были рассыпаны повсюду. Кто-то взял на себя труд вытащить их из ячеек и разбросать.

Казалось, постарался призрак. Разгневанная, неугомонная душа.

Снимки относились к его детству. На самых ранних еще появлялась мать, остальные отображали одиночество овдовевшего отца и единственного сына.

Глядя на фотографии, Джербер осознал, что не видел их долгие годы. Многие не рассматривал вообще, просто припоминал тот или иной момент, когда они были сделаны. Проявленные, отпечатанные, их положили в альбом, и никто больше не взглянул на них.

— Вы держите дома деньги, драгоценности, часы? — спросил один из агентов.