Дом голосов

Кладбище, поскольку всякий, кто сюда входил, не мог надеяться на то, что выйдет отсюда даже после смерти.

Но автаркия приводила и к другим последствиям.

Пациенты встречались, влюблялись, решались на совместную жизнь. И порой порождали новую.

В Сан-Сальви были готовы и к таким случайностям.

На протяжении лет в психиатрическую больницу поступали не только явные умалишенные, но и люди с тяжелой зависимостью или отвергнутые обществом только потому, что они не похожи на прочих. Одни были безумны, другие в здравом уме, но все одинаково испытывали потребность в любви.

Иногда отношения завязывались сознательно. Иногда, к сожалению, нет.

Часто такие связи приводили к беременностям. Случалось это по взаимному согласию или нет, женщин нужно было наблюдать.

Из папок, лежавших перед ним, Пьетро Джербер узнал, что таинственная женщина была акушеркой. Благодаря ее записям ему удалось восстановить историю рожениц и новорожденных.

Некоторые умирали из-за препаратов, предписанных матери в курсе лечения, и их хоронили на кладбище, в братской могиле.

Но большинство выживало.

Тот, кто подобным образом оказывался в Сан-Сальви, был обречен оставаться здесь навсегда, точно так же, как и остальные пациенты.

Никто не принял бы в семью детей, рожденных от психов, сказал себе Джербер. Из вполне понятного страха, что в ребенке где-то затаился тот же темный недуг, который поразил их родителей.

Внешнему миру, однако, невозможно было поведать, что целые поколения сыновей и дочерей пребывали в этих стенах только потому, что были здесь рождены.

Они сменяли своих родителей: иногда наследовали их патологию, а иногда просто со временем сходили с ума.

Среди личных дел, которые он изучал, Джербер наткнулся на дело Мари.

Психолог прочел ее короткую историю. Они с Томмазо были детьми Сан-Сальви, о чем свидетельствовал и их юный возраст. Оба вошли в число «счастливчиков», рожденных живыми. Оба выросли в этом аду и полюбили друг друга. Ни в ком из них не проявились симптомы душевной болезни, только нервное расстройство, обусловленное самим фактом пребывания здесь с самого рождения.

Когда ему было шестнадцать лет, а ей четырнадцать, у них родился сын.

Мари не была бесплодна. Бальди солгала.

Ребенка назвали Адо. К несчастью, он умер через несколько часов после рождения.

Джербер представил себе, как Томмазо и Мари, отказываясь принять жестокую реальность, бегут из Сан-Сальви, захватив с собой труп младенца.

«Адо существовал», — сказала Ханна Холл.

Но Адо умер, подумал Пьетро Джербер.