Дом Люцифера

Эмбарго, наложенное США, отражается на жизни всего народа, кроме, разумеется, Саддама и его банды. Это эмбарго убивает иракских ребятишек. Так что особой помощи от подполья и так называемого простого иракского народа тебе ждать нечего.

Сердце Смита болезненно сжалось. Но он небрежно пожал плечами.

— Это риск, на который я должен пойти.

Хауэлл выпустил длинную струю дыма.

— Тогда принимаюсь за дело. Сперва прощупаю, как там. Попробую организовать максимальную поддержку и защиту. Я бы с удовольствием пошел с тобой сам, но это может вызвать осложнения.

— Нет, уж лучше я один. Для тебя и здесь найдется работа.

Хауэлл так и расцвел.

— Без шуток? Что ж, обрадовал старика. А то уж я совсем закисать стал от скуки. Самое интригующее занятие — это кормежка Стэнли."

"— Да, и вот еще что, — добавил Смит. — Надо раздобыть лекарство для Марти, иначе скоро пользы от него не будет никакой. Могу дать тебе пустые пузырьки, обращаться к его врачу в Вашингтоне нельзя, он уже на крючке.

Хауэлл взял пузырьки из-под таблеток и вышел из гостиной. Марти продолжал сидеть за компьютером. Смит остался один. За окнами в кронах величественных сосен гудел ветер. Этот звук навевал покой — казалось, дышала сама земля. Смит устроился в кресле поудобнее и только сейчас почувствовал, как страшно устал. Запретил себе думать о Софи, постарался отмести все тревожные мысли о том, как все сложится в Ираке и удастся ли ему довести дело до конца и уцелеть.

* * *5.05 вечера

Вашингтон, округ Колумбия

Сидевший в захламленном бунгало Марти Зеллербаха, что неподалеку от Дюпон-серкл, компьютерный эксперт Хавьер Бекер точно завороженный следил за тем, как работавший где-то вдалеке на обычном персональном компьютере Марти получил доступ к своему огромному стационарному компьютеру и теперь с мастерством и неумолимостью хирурга прощупывал через него базы данных различных телефонных компаний.

Хавьеру никогда не доводилось видеть подобной поисковой и взламывающей системы, хотя бы отдаленно напоминавшей ту, что создал Зеллербах. Красота человеческой мысли, элегантность и неожиданность решений настолько поразили Хавьера, что он на время позабыл о цели своего визита.