Дом Люцифера

— А что, если те разбойники успели запомнить наши номера?

— Снимем их, и все дела.

— Черт побери, мой мальчик! Как это я сам не додумался? — Питер извлек отвертку, достал из бардачка две таблички с номерными знаками Монтаны и выпрыгнул из фургона.

Джон схватил «беретту» и последовал за ним. И, стоя рядом с Питером, наблюдал за тем, как тот снимает старые номера и ставит вместо них новые. В лесу раздавалось пение птиц, громко жужжали насекомые.

Через несколько минут оба вернулись в кабину.

Марти сидел за компьютером.

— Все в порядке?

— В полном порядке, — заверил его Джон.

Питер включил мотор, выжал сцепление и выехал на шоссе.

— Ну, что, поиграем в кошки-мышки?

Фургон покатил к югу. Когда впереди показался перекресток, от которого отходила 120-я автомагистраль, он, не раздумывая, свернул на нее, и они стали подниматься в гору. Примерно через четверть мили они проехали мимо двух серых джипов, припаркованных в лесу по разные стороны от пыльной дороги, которая вела прямиком к хижине Питера.

"Возле одного из джипов стоял высокий мужчина с изрытым оспинами лицом и темными глазами под тяжелыми полуопущенными веками. Одет он был в черное и говорил по коротковолновому приемнику. И еще, казалось, был страшно возбужден и даже немного растерян, оглядывая пристальным взглядом склоны горы. Впрочем, на фургон с номерами Монтаны, направлявшийся в сторону Йосемита, он взглянул лишь мельком.

— Араб, — сказал Питер. — Сразу видно, человек опасный.

— Я с тобой согласен, — кивнул Джон. Голос его звучал мрачно. — Будем надеяться, я все же найду в Ираке ответы на интересующие нас вопросы. А вы постарайтесь разыскать Билла Гриффина и выяснить как можно больше о смерти Софи. Эти таинственно исчезнувшие звонки могут иметь решающее значение.

Они ехали дальше. Питер включил радио. Передавали новости, а вокруг горной гряды Сьерры с белыми шапками на вершинах уже начали сгущаться вечерние тени.

Часть третья

Глава 25

8.00 вечера, вторник, 21 октября

Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия

Газета «Вашингтон пост» лежала на столе в Овальном кабинете, там, где президент оставил ее, и, открытая на первой странице, словно бросала всем собравшимся вызов и обвинение.