Дом на берегу океана

— Выбери десяток тех, кто громче кричал и выше всех прыгал при виде корабля, дай им тряпки, и пусть дочиста оттирают корму левого поплавка «Авроры»! Кроме Тима и Хани: этим просто быстро покажи, что там, и отправь сюда. Да, а Марик с кем-нибудь пусть уведет Тонгу в дом, там на кухне стоит синяя бутылка. Хоть силой заставить выпить глотка два-три, пока она совсем не рехнулась.

В этот момент от катамарана послышался истошный женский визг, а вскоре подошли Тим с Ханей. Парень с трудом сдерживал рвотные позывы, девушку трясло.

— Видели? — повернулся я к ним. — Вот так иногда кончаются встречи с чужими кораблями. Ничего, сейчас мы тут кое-кого маленько накажем…

Лодка прошла уже больше половины расстояния до галеона. Ее белый силуэт хорошо выделялся на фоне воды, а две ярко-оранжевые мачты позволяли точно определить курс. Пока он упирался в корабль, примерно в том месте, где на корме начиналась высокая надстройка. Насколько я помнил, крюйт-камера должна быть где-то там. Хотя, конечно, двадцать пять кило аммонала и без всякого пороха разнесут посудину по бревнышку, но, наверное, и дополнительный взрыв лишним не будет.

— Ник, смотри! — вдруг вскрикнула Ханя.

Я и без нее увидел, как из-за галеона вышла большая лодка. Оказывается, ее все-таки спустили, только с противоположного борта! А торпеде до цели еще метров двести. Ничего, есть и вторая, никуда эти лодочники от нас не денутся, даже если и уцелеют при первом взрыве…

Они уцелели. А вот корабль окутался дымом, из которого полетели какие-то доски.

Пока на воду спихивалась вторая торпеда, оставшаяся от галеона шлюпка повернула на девяносто градусов. Раньше она шла точно к мысу, а теперь плыла параллельно берегу к южной оконечности острова.

Ничего, ребятки, не убежите, подумал я, кладя руку на рычажок управления. Ваша скорость от силы десять километров в час, а у моей торпеды двадцать пять.

Впрочем, шлюпка, кажется, плыла все же быстрее, чем мне показалось поначалу. Гребцы работали изо всех сил. Кроме того, им помогали ветер и течение. Но все равно уйти от пенопластовой смерти было нереально, и вскоре в шлюпке это поняли. Там прекратили грести, и несколько человек встали.

Я взял бинокль: что происходит? Оказалось, что вставшие — это стрелки. Или мушкетеры. Не те, что из кино со шпагами, а солдаты, вооруженные здоровенными самопалами на рогатине.