Дом на берегу океана

Блин, вот что значит отсутствие документа, в котором написано, кто и что делает по тревоге! Говорил же мне дядя Миша, что его надо побыстрее составить, да все как-то не доходили руки.

Пока лодку спихивали на воду и заводили мотор, я успел сбегать домой за автоматом, хоть на «Мечте» и оставалась одна маузеровская винтовка.

Путь через лагуну занял двадцать минут, и в конце его пришел еще один доклад от Власа:

— Кажется, корабль терпит бедствие! Раньше у него с кормы шел дым, а теперь перестал, люди столпились на корме, корабль уносит в океан!

— Размеры у него какие? — рявкнул я.

— Метров восемь в длину, ширину определить трудно, он очень низко сидит.

— И почему ты решил, что этот корабль моторный?

— Потому что похож на наш «Богатырь»! Парусов нет, мачты нет, на корме что-то дымит — все как у него.

Тьфу! Я сжал зубы, чтобы не расхохотаться. Вот ведь молодое поколение растет, весел не видело! Для Власа любой корабль может быть или парусным, или моторным. В те далекие времена, когда меня на острове еще не было, а Тонга с Манюней выходили в океан на двух связанных бревнах, Влас был совсем маленьким и уже почти ничего не помнит.

Вскоре я, поднявшись на крышу каюты нашего катамарана, рассматривал в бинокль «моторный корабль». Интересно, а ведь это, кажется, не совсем плот! Две… нет, три каких-то явно гибких колбасы, связанные между собой. Экипаж… сколько же их там… ага, семь человек. Шесть примерно одного роста, один существенно меньше — или карлик, или ребенок.

«Мечта», рыча дизелями, уже шла на полном ходу к нашим гостям, потому как они действительно явно терпели бедствие. Во-первых, их уносило в океан. Хоть западный ветер был и не очень сильный, порядка семи метров в секунду, выгрести против него они не могли. А во-вторых, больно уж глубоко сидит их посудина — небось набрала воды по самое дальше некуда. И, главное, этот процесс продолжается. Успеем?

Мы успели, но впритык: плот из коры явно держался на воде последние минуты.

Я кинул туда конец, самый здоровый мужик поймал его, к чему-то привязал, и вскоре плот был подтянут к катамарану, а терпящие бедствие взобрались на его палубу. Шесть взрослых — пожилая пара, парень с девушкой, два паренька лет тринадцати-четырнадцати и девочка лет шести. Но что это за люди?

Я ведь еще перед экспедицией почитал про тасманийцев и хорошо помнил единственную сохранившуюся фотографию, где были изображены последние представители этого народа.