Потом немного помялся и поднял на меня свои огромные синие глаза."
"— Гек хороший, но сложный. — Немного путанно сказал он.
Я подняла чайник с плиты.
— Гек — это Геннадий? — Спросила.
Он кивнул.
— Хорошо, что ты приехала. Вовремя. Ему помочь надо.
Я тут же насторожилась.
— Чем помочь?
Кулаев неопределенно передернул плечами.
— Сама поймешь.
Я вздохнула. Зная Веньку, могла сказать, что большего от него не добьюсь. Геннадий Корсаров попал в беду? Как я вообще ему помочь могу? Нет, желание помочь было, только я ничего не поняла.
— Он твой друг? — Спросила, начав разведку.
Венька кивнул, но распространяться не стал. И как тут партизанить? Ладно, на месте разберемся. В комнате закряхтела Дарька, верный признак того, что сейчас будет громкий плач. Я подорвалась и побежала в комнату. Дочь действительно активно сучила руками и ногами, пытаясь выбраться из полуразобранного конверта. Улыбнувшись, взяла ее на руки. Принюхалась. Из памперса пока не пахло, но судя по кряхтению дочери, это поправимо.
Вошедший в комнату Вениамин мягко улыбнулся.
— Можно подержу? — Вдруг попросил он.
Я с сомнением на него посмотрела. Все же молодой парень вряд ли умеет управляться с детьми. Но что-то в его просьбе задело меня. Ни один представитель мужского пола еще не просил у меня Дарьку, чтобы подержать. Даже Корсаров просто забрал ее из моих рук. А Венька попросил.
— Ладно. — Протянула ему дочь.
Вениамин заботливо взял ребенка и правильно расположил на руках. Дарька вопросительно угукнула и тут же с громким звуком наполнила подгузник.
Я фыркнула, Венька скривился, но тут же улыбнулся, отдавая дочь обратно.
— Счастливая. — Только и сказал он.
Я еще раз фыркнула, не восприняв его слова всерьез. Он всегда что-то такое говорил. Лет в восемь мне сказал, что у меня муж будет хороший. И где? Нет никого. От плохого ушла, а хорошего и в глаза не видела.
Кулаев еще немного постоял в комнате, затем кивнул, прощаясь, и ушел. Я, убедившись, что в доме никого нет, вымыла дочери попу, переодела в чистое и дала грудь.
Дарька, вцепившись в еду двумя руками принялась громко причмокивать, а наевшись, закрыла осоловелые глаза и засопела. Я подержала ее вертикально, чтобы воздух вышел, и положила обратно в конверт. У него есть небольшие борта, так что дочь не должна выпасть.
Я немного посидела рядом с дочерью, и поняла, что если сейчас не займусь чем-нибудь, то попросту усну. Даринке хорошо, она может днем выспаться, а потом всю ночь куролесить.
