Женька Шулетов ему быстро объяснил, что к чему.
Из таких объяснений сложно было вычленить хоть что-то полезное. Я поняла только то, что Анна Николаевна переживает за душевное здоровье Геннадия. Большего узнать я не смогла, так как в комнате раздался плач дочери, и я поспешила к ней. Пока кормила, подошла хозяйка дома.
— Ну-ка покажи правнучку-то. Первая она у меня. — Она села рядом.
У меня слезы на глаза навернулись. Неужели эта женщина после стольких лет страданий еще считает меня за родственницу? Кажется, да.
— Вот.
— Отодвинула Дарьку от себя.
Анна Николаевна ласково провела рукой по пушистому чубу."
"— Хорошая. — Дарина захныкала и открыла глаза. — В нашу породу. Гляди-ка, какие глаза.
Я улыбнулась. Глаза действительно наши фирменные, серые.
Домой мы засобирались только через пару часов, успев за это время и поговорить и осмотреть подошедшего к дивану одноглазого кота. Дома еще нужно Пульке лапу полечить, ужин приготовить. Геннадий вечером уставший домой придет, голодом его морить проку никакого.
По Лёньке помню, что голодный мужик — злой мужик.
— Вот, санки возьми. — Бабуля вытащила из сеней потрепанные жизнью деревянные санки с гнутыми полозьями. — Все удобнее, чем на руках таскать.
Я с радостью приняла такую помощь, так как руки действительно сегодня устали, и я боялась, что они к вечеру снова откажут. На неровную поверхность санок мы постелили байковое одеяло, а сверху конверт с Дариной.
Я уже тащила санки через рощу, что около дома, когда рядом затормозила машина. Из нее выскочил злой Корсаров.
Ну, точно голодный.
— Почему ты шатаешься по деревне с ребенком? — Наскочил он, поднимая ребенка с санок на руки.
— Гуляли. — Отозвалась, продолжая катить тащить пустые санки.
— В мороз? — Скептически бросил он мне в спину.
— Ходили к врачу. — Я остановилась и обернулась.
Геннадий закрыл машину и пошел следом за мной.
— Можно было попросить, я бы увез. И где ты эти санки допотопные откопала? — Недовольно спросил он.
— У Анны Николаевны. Она дала попользоваться. — Пожала плечами.
Рядом раздалось недовольное сопение.
— Дома коляска стоит. — Наконец, сознался он.
— Где? — Не поверила я.
Он вздохнул.
— В предбаннике. Утром из багажника выгрузил. — Он осторожно покосился на меня. — Она куплена вместе со всем остальным. Я больше ничего не покупал.
Я поджала губы, чтобы не сказать ничего лишнего. Старался ж человек. Чего его теперь обижать?
— Санки завтра сам бабе Нюре увезу. — Попытался он сгладить ситуацию.
Я кивнула. Пусть везет.
