Помогает. Он хороший человек.
Анна Николаевна поморщилась.
— Нет, так дело не пойдет. Ты бы за него пошла?
— Куда?
— Замуж!
Я дернулась, расплескав чай на стол.
— Нет. Я вообще больше замуж не хочу! — Насупилась, забрала тряпку из рук хозяйки дома и протерла стол.
— Хочешь — не хочешь, а мужик бесхозный пропадает. — Не сдавалась она.
— Я там уже была и мне не понравилось. А Геннадий и сам не пропадет. И любую нормальную, без ребенка взять может. Зачем ему я? — Непонимающе развела руками.
— Ты ветошью-то рано не тряси.
— Анна Николаевна отобрала тряпку и пристроила ее к раковине. — Я тебе вот чего расскажу. Геннадий фигура в деревне видная. Холостой, не дурной, материально обеспеченный. За ним столько косяков девок ходило, однако ж ни одной рядом с собой он жить не позволил. И вообще от баб бегал, как мог. Ни одному ребенку конфетки не подал, а с тобой живет, и, небось, дочку с рук не спускает. — Она прищурилась и пригрозила мне пальцем. — Нельзя такого на произвол судьбы бросать. Это как со щенком: приручила — мучайся теперь.
Не топить же в речке!
— Никого я не приручала. — Попыталась оправдаться.
— Ну, сам приручился. Велика ль разница? Не про то думаешь! Чай пей. — Я послушно отпила из чашки. — Я про то говорю, что чувств Гена ни к кому не проявляет, а за тобой побитым псом ходит. Вот и думай, что это значит.
Я подумала.
— И что это значит? — Спросила честно.
Бабушка смешливо фыркнула.
— Сводить бы тебя в публичный дом на экскурсию, сразу бы поняла. — Высказалась она.
Я тут же покраснела.
Зачем меня водить в такие места? Что я не знаю, как дети делаются что ли? Грязно, потно и больно. Фу! Меня тут же передернуло. И если всем мужикам только и надо, чтобы женщине было плохо, то зачем вообще такие отношения заводить….
— Я на обед! — Пока я думала в дом забежала Марья и осеклась, увидев меня. — О, у нас гости. — Было видно, что она пытается выглядеть жизнерадостной, вот только в ее глазах что-то потухло.
— Здравствуйте. — Вежливо поздоровалась и прислушалась, не проснулась ли Дарька.
— И тебе привет. Баб Нюр, жрать хочу, аж кишки сводит. Дай чего-нибудь, а? — Анна Николаевна, не поднимаясь, протянула руку и поставила перед девушкой на стол сковородку с картошкой, жареной со шкварками. — Ой, спасительница ты моя. — Картинно прослезилась Догилева, схватила вилку и принялась уминать золотистый корнеплод.
— Эх, пристроить бы тебя, проглотку, к мужику, который готовить умеет. — Помечтала старушка.
— Где ж их теперь найдешь.
