Вот как уголек, который уже не горит, но еще не до конца остыл.
Взяв двумя пальцами самоцвет, я подняла его, рассматривая, и в этот момент внизу громыхнуло, и громко выругался Тимар. Похоже, что-то уронил. А я, вздрогнув от неожиданности, выронила камушек, который тут же укатился под кровать. Черт! Теперь придется лезть туда, доставать, а там небось пыль. Мысленно костеря Тимара и его неаккуратность на все лады, я полезла за самоцветом и снова выругалась, но уже в голос. От удара он разломился, и сейчас под кроватью лежали две половинки.
Оказалось, что внутри камушек был полый. А вот где то, что в нем светилось, – это вопрос. Я осмотрела все пространство, даже рукой пошарила, и ничего. Вот ведь!
Я растерянно повертела в руках рубиновые «скорлупки», не зная, что же мне теперь делать. Надо Филю звать, он у нас все-таки магическое существо, может, что подскажет. А пока…
– Парень, ты прости, я не специально, честное слово, – погладила я спящего мужчину по щеке. – Вот если бы ты не спал, я бы тебе все объяснила, а так могу только извиниться.
Реакции никакой не последовало. М-дя.
– Эх… Ну ладно, пошла я. Все, что я могла у тебя испортить, уже испортила. Так что пойду, от греха подальше. – Помедлив секунду и смущаясь от собственной безнаказанности, я наклонилась и снова поцеловала спящего мужчину в губы.
И тут… Ресницы его дрогнули, глаза распахнулись, а в следующую секунду его рука вцепилась мне в горло и начала душить. Мать моя женщина!!!
Вцепившись двумя руками в сжимающие мое горло пальцы, я пыталась их отодрать.
Больно же, и воздух… А-а-а, я дышать хочу! Я вообще не хочу умирать. Это же так обидно, разбудить мужчину, который столько лет спал для того, чтобы он же меня и задушил! Перед глазами уже плавали черные круги, в ушах гудело, и закралась мысль, что сейчас, наверное, передо мной пронесется вся моя жизнь. Как в книжках пишут, потому что пришел мой смертный час. Но почему-то ничего не проносилось, кроме все тех же черных кругов, и я поняла, что даже умереть нормально не могу.
А буду задушена вот так глупо, неизвестным красивым парнем, которого я же и вернула к жизни. Где же ты, моя сковородочка?! Последнее, что я услышала, перед тем как провалиться в черноту, был истеричный кошачий рев."
"По моему лицу неприятно и влажно скользила какая-то крошечная тряпочка. Или не тряпочка, а скребок какой-то. Но мягкий и мокрый. И я, брезгливо поморщившись, открыла глаза, чтобы тут же их зажмурить.
