Дом незнакомцев

— Вы в самом деле думаете, что я рассказал Илене о том, что произошло тогда? — От возмущения он почти выплевывал слова.

— Боже милостивый, нет! За кого вы меня принимаете?

Нижняя губа Марни задрожала, но она решительно прикусила ее зубками.

— Я думала, вы рассказали ей. Казалось, она знает, и м-мне было так стыдно, я почувствовала, что меня предали, словно я совершила какой-то грязный поступок.

— Дорогая моя девочка…

— Во всяком случае, если вы ей ничего не сказали, это ничего не меняет. — Марни высвободилась из его рук.

С лицом непроницаемым, словно маска, он поднял с пола письмо и черкнул свою подпись внизу страницы.

— Отправлять его сегодня нет необходимости, — сказал он.

— Мне нужно уйти, — ответила она. — У меня… у меня свидание с Эрролом. /

— Тогда, конечно, захватите письмо с собой.

Они столкнулись взглядами, серый лед и зелёная враждебность… Марни схватила письмо и убежала.

Все еще лил дождь; большие хрустальные капли падали на желтеющую листву кустарника, а от мокрой травы в парке исходил пронзительный запах земли. Марни вдохнула его, и у нее вдруг перехватило горло от внезапной ностальгии по Норфолку. Она мучительно затосковала по привычным вещам, даже по нотациям дяди Ричарда, но особенно по добродушному лицу тети Марджори, озадаченно морщившемуся всякий раз, когда она пыталась решить, разумно ли будет позволить сестре викария распоряжаться торговым стендом на ярмарке и достаточно ли будет сладких пирожков, испеченных Дамской гильдией для концерта скаутов…

Марни опустила письмо Пола в щель почтового ящика и, обернувшись, увидела алую машину Эррола, мчащуюся к ней по дороге.

— Давайте поедем в «Клэрмонт» на Бейкер-стрит, — предложил он.

Но прежде чем они отъехали, он открыл бардачок и кинул на колени Марни шелковый шарф.

— Повяжите на волосы, вы промокнете, — предложил он.

Она послушно надела шарф на голову… и вдохнула нежный аромат дорогих духов, исходивший от шелка.

Определенно это были духи, которыми всегда пользовалась Илена Жюстен! Марни узнала бы их повсюду. Она сидела, глядя вперед, пока машина алого цвета неслась сквозь сумрак и дождь, и чувствовала себя так, словно всегда знала про Илену и Эррола. В ней не было настоящего удивления, только какая-то неприкрытая горечь.