Дом незнакомцев

Он раскрыл объятия, и она бросилась в них, обезумевшая, жаждущая.

Это был сон… это был… а потом Марни почувствовала, как его руки до боли сжали ее, и она первый раз за много недель почувствовала, что проснулась. Проснулась и жива. Ее губы были такими же жадными, как губы мужчины, преследовавшие ее в беспокойных снах с тех самых пор, как она покинула его, чтобы спрятаться от любви.

— Пол! Самый дорогой! О, Пол! — Она дрожала и плакала, нисколько не напоминая мальчика. — Я — я вся пропахла свиньями. От тебя тоже будет ужасно вонять.

— «Шанель номер пять» не сравнится с твоим ароматом.

Марни пока не могла задуматься над его внезапным, чудесным появлением. Она только понимала, что он все еще любит и хочет ее. Он прижимал ее к себе крепко, до боли, и все эти недели она жаждала ощутить эту боль.

— Ты маленькая чертовка, — потрясенно прошептал он, — ты убежала и сделала меня самым жалким парнем на свете. Я чуть не спятил от беспокойства за тебя, все гадал, где ты можешь быть.

— Я… я думала, что будет честнее уехать.

 — Слезы прочертили дорожки на ее лице, потому что теперь она чувствовала в нем не только страсть, но и боль. — Как ты нашел меня? И зачем, Пол, зачем?

— Я нашел тебя, потому что Джейк Уорнер, благослови его Господь, думал, что тебе нужен мужчина, и написал мне. — Теперь Пол ухмыльнулся во весь рот. — Вам нужен мужчина, мисс Лестер, милая моя? Свободный, белый, и хотя первый цвет юности у него позади, он все же не без достоинств?

— Пол, расскажи мне, что произошло.

 — Она вдруг впала в отчаяние; она вспоминала теперь, почему оставила его, и будет невыносимо, просто убьет ее, если все, что он только что сказал, ей только снится.

Ее лицо побелело, и он сразу же стал нежен:

— Все хорошо, милая, не надо так смотреть. Илена отпустила меня. Она вышла замуж за Эррола Денниса.

Небо и земля закружились, и онемевшая Марни прижалась к плечу Пола. «Ты не пляшешь от радости, когда попадаешь на небеса, — подумала она. — Тебе хочется упасть на колени».

— Любимая моя, — Пол осторожно дотронулся до нее, словно она вдруг превратилась в статуэтку из очень дорогого и хрупкого фарфора, — разве ты не счастлива?

— Я люблю тебя, — прошептала она. — И теперь мне можно любить тебя, и я… я задыхаюсь от счастья.

Момент был драгоценным и невыносимым одновременно, и Пол призвал на помощь чувство юмора.

— Знаешь, милая, от тебя и в самом деле пахнет просто ужасно, — ухмыльнулся он. Но он, похоже, вовсе не возражал.