Дом незнакомцев

 — Если тебя не возьмет в руки какая-нибудь славная девушка, ты превратишься в форменного повесу.

— Вроде твоего Эррола Денниса? — нахально спросил он.

Ее щеки стали пунцовыми.

— Он не мой Эррол Деннис — что за дурацкая идея!

— Думаю, такая идея понравилась бы многим девушкам.

— Дерри, ты неисправим! — Марни прошла мимо своего кузена с большим медведем в руках и слышала, как он ухмыляется, спускаясь за ней по лестнице.

Когда Эррол отъехал от дома на «остине», по настоянию тети Марджори они взяли с собой пару гигантских кабачков, огромный букет цветов и большой ореховый торт.

— Мне понравилась ваша родня, — сказал Эррол, осторожно объезжая семейство уток, вышедших прогуляться на вечернем солнышке. — Тетя особенно милая, немного похожа на двух моих тетушек в графстве Майо. Две отважные славные старушки воспитывали меня, и только теперь я понимаю, что это была за мука.

— Тетя Марджори нашла вас совершенно очаровательным. Она мне так сказала.

Желто-карие глаза Эррола скользнули по профилю Марни.

Казалось, он собирался что-то сказать, потом передумал и сосредоточенно молчал, пока они не доехали до клиники. Они поговорили в холле несколько минут, потом Эррол едва ли не с робостью спросил Марни, не согласится ли она завтра вечером поужинать и потанцевать с ним.

Было бы невежливо отказать ему, когда целый день он был таким приятным спутником, и Марни приняла приглашение.

— Спасибо, как это здорово с вашей стороны, Марни. Я зайду за вами в восемь часов.

Он улыбнулся ей, потрепал волосы полусонного Джинджера и пожелал им обоим доброй ночи. Марни посмотрела вслед удалявшейся стройной фигуре и на секунду усомнилась, стоило ли говорить ему «да»; потом Скотти отвлекла ее от этих мыслей, потребовав отчета о том, как они провели день в Норфолке.

В офисе скопилось много бумажной работы, поскольку Пол был занят похоронами Ады, и ему с Марни все субботнее утро пришлось работать, чтобы разобраться с документами. К двенадцати тридцати он закончил диктовать письма и оставил Марни печатать их, а сам пошел наверх в рентгеновский кабинет, чтобы посмотреть кое-какие снимки.

После этого он направился к Наде. Пару дней у него не было возможности поговорить с ней, и он хотел спросить ее, нет ли у Илены каких-либо неприятностей, о которых он не знает.

— Не могу не признаться, что она беспокоит меня, Надя, — сказал он. — Она кажется последнее время такой взвинченной, на грани нервного срыва.