Дом одиноких сердец

А маленький лысый человечек не отступал, и Горгадзе нависал над ним, словно собираясь клюнуть кривым носом.

— Это Дарья Андреевна, — сообщил человечек с лысиной, — друг моего друга. А ты ее обидеть хочешь. Нехорошо! — укоризненно добавил он.

Даша еще соображала, откуда старичок знает ее имя, а Горгадзе развернулся и пошагал прочь. Неожиданный защитник повернулся к ней, и Даша вспомнила, кто он такой. Местный сумасшедший, Ангел Иванович! Господи, еще один сумасшедший!

— А вы не бойтесь, — тонким голосом сказал Ангел Иванович.

 — Он не придет больше. Ходит да хвастается, а сделать ничего не может.

Сейчас он говорил совсем не так, как тогда, в лесу. «Картошечки хочется, а мне не дают», — всплыл у Даши в голове просящий голос.

— Он сказал, что Петра Васильевича убил, — с трудом разжав губы, выдавила она.

Ангел Иванович по-птичьи наклонил головку и моргнул.

— Петр Васильевич — мой друг, — нараспев сказал он. — Слушал меня, жалел. Как его убить можно? А ведь убили. Только не этот, нет. Жалко — всех убивают.

Тебя не убьют? — Он с тревогой заглянул Даше в глаза. — Нет? Скажи, не убьют тебя?

Столько искренней заботы было в голосе смешного маленького человечка, что Даша быстро помотала головой и, повинуясь порыву, положила руку на рукав Ангела Ивановича. Тот улыбнулся, покивал и попросил:

— Ты уж, пожалуйста, не умирай. Вот друг мой слушал меня, слушал — и умер. А тебе я ничего рассказывать не буду. Ты и останешься живая.

Лицо его неуловимо изменилось — застыло, вокруг губ собрались мелкие складочки, глаза словно помутнели.

— А я ведь не виноват, — сказал он писклявым голосом и вцепился в Дашину руку. — Мне вот что — крики там, или бьют — а я ни при чем! И ведь не скажешь, да, не скажешь! А мне бы по солнышку и по берегу — а топят, и рыбок нет…

Человек залопотал что-то уже совершенно невнятное, раскачиваясь на месте. К ним подбежали две толстые медсестры в толстовках, взяли Ангела Ивановича под руки и нежно повели к пансионату. Он не сопротивлялся, не оборачивался на Дашу.

Только прозрачные волосики над его головой трепыхались от ветра, и выглядело это так жалко, что она чуть не рванула за ними следом. Ее остановил негромкий голос за спиной:

— Дарья Андреевна, вы не хотите закончить свои эксперименты?

Даша узнала голос, обернулась.

— Почему же эксперименты, Лидия Михайловна? — ответила она вопросм на вопрос. — Я просто делаю то, о чем просил меня Петр Васильевич, — продолжаю его книгу.

— И о чем она? — после паузы спросила Раева.