Дом одиноких сердец

Так она и икала, сидя на холодной скамейке и глядя, как на сугробах становятся все ярче желтые круги от фонарей.

Мысленно она раз за разом возвращалась в тот вечер, когда Сонька пришла навестить ее, и переигрывала все по новой: вот Сонька предлагает ей деньги, а она отказывается. Или еще раньше — до прихода Соньки она прячет сапоги в тумбочку. Да, лучше спрятать, никому не показывать, чтобы Сонька и знать не знала про злосчастные чудо-сапоги. Или наоборот — показать, но отказаться от денег? Да, так, конечно, лучше, хотя Сонька наверняка обиделась бы.

Впрочем, что ей за дело до Сонькиной обиды — главное, что у нее, у Вики, все тогда было бы в порядке!

Вика подняла красные глаза и огляделась. И поняла, что переиграть уже ничего нельзя — она все уже сделала. Показала Соньке сапоги. Продала. Отказала Егоровой.

Вика попыталась опять заплакать, но слезы почему-то не лились, и она тихонько заскулила, уткнув лицо в промерзлый рукав дубленки.

— Эй, ты что воешь? — раздался мужской голос, и кто-то решительно приподнял Викино лицо за подбородок.

Она закрыла глаза.

— Вика, ты, что ли? — удивился человек, и она посмотрела на него.

В первый момент она не поняла, что это за незнакомый вальяжный мужик, который так уверенно называет ее по имени, но в следующую секунду вспомнила. Иван Степанович! Иван Степанович Гузеев, отец Степки Гузеева, который учился раньше в училище, но на третий год бросил и перешел в какую-то элитную спецшколу."

"Со Степкой Вика дружила, даже была у него на дне рождения, от которого у нее остались странные воспоминания: большущая квартира с громадной сверкающей люстрой в зале, свисающей почти до стола, очень много взрослых и совсем немного подростков.

Только сам именинник Степка, она, да еще двоюродный брат Степки — толстый молчаливый мальчик. Ей тогда было скучно. Но Ивана Степановича она хорошо запомнила: гости говорили тосты, обращаясь почему-то к нему, а не к Степке, и, когда Иван Степанович в конце тоста что-нибудь говорил, все начинали смеяться. Она не понимала почему, но тоже послушно смеялась вместе со всеми. Даже странно — столько времени прошло, а она запомнила папу Гузеева. Наверное, потому, что он был очень самоуверенный.

— Здравствуйте, Иван Степанович, — прошептала она. — А вы что здесь делаете?

— А ты что здесь делаешь? — усмехнулся тот. — С мальчиком поссорилась?

Он лукаво подмигнул. На Вику нахлынуло все то, что случилось с ней сегодня, и она снова зарыдала.