Дом одиноких сердец

Вообще-то говоря, если вы вздумаете с ним беседовать, не советую поднимать данную тему — она для него до крайности болезненна. Если я правильно понимаю, он представил себе — и вполне вжился в роль, — что сына у него никогда не было и что на старости лет он остался в одиночестве. Вот, собственно, отсюда и его решение обосноваться в пансионате. В обычной жизни у него ничего не осталось, потому что все свое имущество он распродал и внес в качестве платы на много лет вперед, а здесь у него… — Боровицкий задумался на пару секунд, потом закончил фразу: — А здесь у него есть хотя бы рыбки.

— Петр Васильевич, — поразмыслив, спросила Даша, — а как так получается, что люди столько вам рассказывают о себе? Ведь это такая… личная информация… не знаю… интимная, что ли… А вы ее знаете.

— Эх, Дарья Андреевна! — искренне рассмеялся Боровицкий. — До чего же вы наивны, друг мой. Уверяю вас, стоит только мне упомянуть о своем ремесле, и люди сами начинают рассказывать такие подробности своей и чужой жизни, что мне иной раз неловко становится.

Каждый хочет, чтобы его увековечили если не в романе, то хотя бы в рассказе. Я, признаться, иной раз устаю от откровений, а иной раз они меня просто пугают.

— В каком смысле? — не поняла Даша.

Старик немного помолчал.

— Как-то раз, — нахмурившись, продолжал он, — я выслушал признание в соучастии в убийстве. Убийство было совершено давно, однако соучастник так боялся — уж не знаю чего, — что его страх передался и мне.

— Убийство? — изумленно переспросила Даша. — А кого он убил?

— Не он сам, — поправил ее Боровицкий.

 — Как я понял, собственная роль того человека была довольно незначительной — ему нужно было только отвлечь жертву. Он даже не знал, отвлекая, что произойдет потом! Так что ни по каким законам признать его виновным нельзя. Уже после убийства он догадался, в чем дело, но признаться побоялся. Так и носил в себе этот страх — перед убийцей, перед правосудием, перед самим собой. И вот когда тот человек, Дарья Андреевна, вылил весь свой страх на меня, как на исповедника, я пожалел о том, что я писатель, можете мне поверить. Между прочим, — прибавил он, чуть подумав, — несчастный панически боялся собак. От вашего Проши мог бы безо всяких шуток упасть в обморок, я такую картину один раз своими глазами наблюдал.

— Его, наверное, пес покусал в детстве, — предположила Даша. — Обычно такие люди потом всю жизнь собак боятся.

— Покусал, — согласился Боровицкий. — Чуть полруки не оттяпал. Да бог с ним, с сердечным, не о нем речь.