Дом огней

На самом деле это она пользуется воображаемым другом, чтобы манипулировать нами.

В этой необычной дружбе девочка вовсе не играла страдательную роль. Пытается уверить всех, будто она – жертва, не сомневался психолог, чтобы затем без помех продолжать свои мистификации. Но мотив такого поведения заключался не в том, чтобы заставить окружающих поволноваться: Эва действовала не из садизма, и не заботы Майи или синьоры Ваннини о ее здоровье служили ей наградой.

Ее цель абсолютно типична для ребенка: Эва всего лишь хочет обратить на себя внимание.

Джербер был уверен, что, воздействуя на тех, кто находится с ней рядом, девочка пыталась передать послание матери, находившейся далеко.

Агорафобия.

Психолог целиком и полностью разделял мнение домоправительницы. Синьора Ваннини выразилась ясно: графиня Онельи Кателани считала дочь для себя помехой, поэтому почти никогда не приезжала домой. Расстройство Эвы, по сути, было ей на руку: матери, не желавшие, чтобы их осуждали за безразличие или холодность, охотно исключали детей из своей жизни и прятали их подальше от окружающих.

Так девочка, которую никто не должен был видеть, создала невидимого мальчика, заключил Джербер.

Он говорит, что покажется, когда наступит момент.

Доктор, напротив, был уверен, что уже его видел.

Эва И ЕСТЬ мальчик, а мальчик И ЕСТЬ Эва.

Вот так, очень просто – и об этом не следует забывать. Тем не менее во время разговора Джербер пару раз чуть было не поверил, что в комнатке вместе с ними находится призрак Дзено Дзанусси.

Время реагирования.

Вот что вводило его в заблуждение. Каждый раз, когда Эва обращалась к пустому креслу за инструкциями, интервал молчания, достаточный, чтобы получить ответ, не выбивался из графика, как будто в самом деле происходил диалог.

Изумительно разыгранный фарс, подумал Джербер. Просто невероятно.

Но он снова признал себя глупцом, задавшись вопросом, почему безумная мысль о том, что он присутствует при паранормальном явлении, в какой-то момент завладела им, заставив внутренне содрогнуться.

Эва сконструировала воображаемого друга специально для меня, заключил Джербер.

Единственное объяснение всем синхроничностям в этом спектакле. Слово «Аримо» в письме. Пять лет, возраст маленького героя. Смутный намек на футболку «Фьорентины», которую Дзено носил не снимая.

Он сказал, что у него ее больше нет.

Отсюда психолог вывел, что Эве известна история Батигола и ее детали девочка использовала с большим мастерством.