Дом огней

– Не хочешь закончить вчерашнюю историю? – спросил он у воображаемого дружка.

Рассказ прервался в тот момент, когда двое проходимцев, осознав, что совершили серьезную ошибку, решили все-таки, что могут обернуть сложившуюся ситуацию себе на пользу, извлечь выгоду из импровизированного похищения. И главное, женщина с татуировками дала своему сообщнику понять, что, если полицейские придут искать маленького заложника, они его не найдут.

На этой скрытой угрозе Эва остановилась.

Сейчас девочка что-то проговорила вполголоса.

Чтобы расслышать, Джерберу пришлось склониться к ней.

– Повтори, пожалуйста.

– Нужно сидеть тихо, иначе эти двое меня найдут…

13

Не знаю, сколько времени я прячусь в высокой траве между двумя кабинками, которые стоят у пустого бассейна. Плитка на дне бассейна раскололась, виден бетон, из трещин растет крапива. Кто знает, как он выглядел раньше, когда люди приходили сюда купаться.

Это место очень большое и совсем заброшенное.

Синьор с волдырями от комариных укусов на руках и синьора с татуировками ищут меня.

То и дело окликают. Но я им не верю.

– Давай выходи: я ничего тебе не сделаю, честное слово, – клянется он. Но в руках у него ножницы.

Я здесь с ними почти целый день, и мне не нравится. Я спрашивал, когда меня отвезут домой, и они сказали – скоро. Но я должен быть послушным мальчиком. Это значит одно: командуют взрослые. Хреновая отмазка, чтобы раздавать приказы. Например: я должен слушаться брата, делать то, что он прикажет. Плохо, что я в семье родился последним.

Почему, спрашивается, я не могу никому приказывать? Поэтому я и хотел щенка. Хоть кто-то был бы меньше меня.

– Куда ты подевался? Давай помиримся, ладно?"

"Я на это не куплюсь. Знаю, что он хочет со мной сделать. Слышал, о чем они говорили утром. Вы думали, я сплю, а я проснулся.

Ночь я провел на скамейке в трейлере без колес. Жара стояла у-бий-ствен-ная! Мне было никак не заснуть, я все время вертелся и пару раз чуть не грохнулся на пол. От вони было не продохнуть. Разило грязными ногами и волосатыми подмышками.

Пивом и застарелой мочой. Иногда кто-то портил воздух. Не помню, когда я заснул и сколько времени проспал. Но в какой-то момент дневной свет проник сквозь сомкнутые веки. Я уже хотел открыть глаза, но услышал, как жена что-то говорит мужу:

– Черт возьми, сейчас, наверное, уже повсюду висят фотографии этого сопляка.

– Этот мелкий сукин сын нас спалит, если мы что-нибудь не предпримем.

Хотелось сказать им, что моя мама – совсем не это слово.