И тогда наш спектакль не состоится…
Вставала я по ночам.
Ходила по комнате, разминая ноющие мышцы, и кляла матушку на своем, родном матерном. Мысленно, само собой, но…
Вчера в дом заглянул жрец. И мне его круглое лицо показалось знакомым. А кошка, потершись о босые ноги — вот как он не мерзнет-то зимой? — заурчала. Жрец подмигнул мне.
Коснулся лба.
И произнес:
— У каждого свой путь…
Информативно, нечего сказать. Но он ушел, а на следующий день появилась матушка… совпадение? Сомневаюсь. Я поерзала, устраиваясь поудобней.
И глаза закрыла.
Приоткрыла, ощутив над собой движение воздуха. Пусть мой незримый страж, к присутствию которого домашние отнеслись вполне спокойно и даже равнодушно, не слишком взволновался, но… голова у меня одна.
— Так будет правдоподобней. — Исиго стряхнул с пальцев белесые нити, которые моментально исчезли, стоило им соприкоснуться с кожей.
Кажется, мне только что отомстили.
Ничего.
Переживу… и матушкин визит.
Позже мне рассказали, как это было. И про мальчика с колотушкой в руках.
На голове его сидела красная шапочка, а на шапочке дрожало перо. Колотушка стучала в медную миску, и мальчик кричал:
— Дорогу благородной госпоже…
Если бы кто-то понял, что благородной крови в матушке нет, ей пришлось бы худо.
Крепкий мул. Лаковая открытая повозка на огромных колесах. В спицы их были вставлены полированные куски стекла, и солнце, отраженное от них, ложилось на мостовую разноцветным ковром."
"Блестели натертые маслом борта.
Возлежало друг на друге три алых ковра, отличные лишь оттенками.
Мула вел слуга в черном платье, расшитом гербами, чтобы каждый видел: не просто так он катается, но везет свою госпожу. За повозкой спешило семеро служанок, одна другой моложе.
Кто-то нес веер на длинной ручке.
Кто-то — плетеную коробку со сладостями или вот воду в тяжелом кувшине, чью неровную поверхность покрывали белесые капельки.
Госпожа восседала на коврах.
Над головой ее, защищая от солнца и птичьих взглядов, раскрылся зонт.
И цветки зимней сливы, нарисованные на шелке, казались настоящими.
Почти.
Со спиц свисали алые ниточки.
На ниточках покачивались монетки, сталкивались друг с другом, и звон, издаваемый ими, был приятен уху. А еще отгонял злых духов. Это она зря волновалась, ибо местные духи на редкость переборчивы, к матушке моей не полезут…
Она же, в темном фурисодэ, длинные рукава которого ложились поверх ковров, была хороша, что фарфоровая статуэтка.
