Ее тонкие пальчики порхали, удаляя поврежденные зерна, которые тоже пойдут в похлебку. Пару — я знаю — Юкико спрячет в рукаве для птиц. Птицы ее любят.
— Чего бояться? — Кэед просто сидела, оглядываясь с немалым любопытством.
Ей прежде не случалось заглядывать на кухню.
— А если… если он захочет тебя увезти?
Мицухито вздрогнула и выронила тонкий стебелек травы.
Травы она собирала в саду и сушила в пустой мастерской. Что именно, я, признаться, понятия не имела. Одуванчик вот опознала и еще, кажется, вьюнок.
Но насчет последнего сомневаюсь. Но Мицухито сказала, что некогда при доме был сад полезных трав и его надо лишь восстановить.
Я не возражала.
— Что ж, если он настолько слеп, что не испугается, — Кэед провела ладонью по конопатому личику, — и захочет взять меня в жены… я буду только рада.
— Но… — Юкико закусила губку. — Он же тьеринг!
— И что?
— Он… он увезет тебя на Остров… и…"
"— Деточка, — Кэед вздохнула, — открой наконец глаза. Если кто на нас и позарится, то только тьеринг… увезет? Это вряд ли… мне наставник рассказывал, что остров их гибнет, и потому тьеринги ищут мира с Императором…
Пустая земля.
Каменистый остров, большой, но непригодный для людей.
А тьерингам, стало быть, и такой сгодился.
— А Император не слишком рад, поскольку земли не хватает, но счел, что лучше ему иметь тьерингов обязанными, чем врагами. Они пришли просить, но ведь и просить можно по-разному…
Ее ладонь скользнула над столом, повернулась, обнажив мягкую кожу запястья, и шелк съехал, открывая чуть больше дозволенного правилами.
Хрупкая рука.
Острые косточки.
Пятнышко веснушки, будто лепесток рыжего цветка, прильнувший к коже.
— И все равно не понимаю, как ты можешь думать об этом! — воскликнула Мицухито. Стиснув каменный пестик, она с силой давила на него, поворачивала то влево, то вправо, размалывая травы в пыль.
— Я в принципе могу думать…
Араши за спиной Лейко закатила очи.
— …и я хочу семью. Меня всю жизнь готовили к тому, чтобы стать госпожой в большом доме.
И дом этот будет полон слуг… если у меня не получится войти в Дом Дракона, то моим мужем станет воин. Или чиновник из тех, кто имеет право носить на шапке нефрит или шить одежду из желтого шелка… или, быть может, на худой конец кто-то из родственников Наместника.
Я кривовато усмехнулась: с удовольствием уступила бы ей высокую честь.
— И я буду хорошей женой. Я рожу детей… сыновей, которые силой своей восславят имя отца.
