Интересно, изменит ли этот закон хоть что-то?
Сомневаюсь.
Девочек по-прежнему будут приводить в Веселый квартал, только назовут это иначе… Службой? Учением? Гейши не останутся без майко, а содержательницы Веселых домов — без свежего мяса, на которое так падки мужчины…
Горькие мысли.
И уже не понять чьи. Мои ли, Иоко, которой о Веселых кварталах полагалось знать лишь то, что они существуют вопреки слову князя и повелению Наместника, постановившего возвести стену, дабы уберечь горожан от тлетворного влияния…
Смех.
Горький.
— Мы обратились к свахе. Она потребовала золото… много золота и еще меха, якобы в дар семьям женщин. Она сказала, что раз мы ныне служим Наместнику, то и невест она подыщет достойных. Только вот ищет уже второй год кряду.
— И вы решили взять дело в свои руки?
Хельги развел руками.
— Раз уж вы не боитесь меня…
— А разве есть у меня причины? — Остывший чай горек, словно слезы. И пить его — не лучшая идея, но Иоко не способна позволить чаю пропасть.
— Я же тьеринг…
— И мужчина… это определенно внушает опасения…
Зашелестел багрянцем старый клен.
Недолго ждать уже, еще день или два, и первый лист ляжет подношением на теплые доски террасы. И тогда можно будет смело сказать, что в город пришла осень.
— Если вы ищете невесту, то… в этом доме есть женщины, не связанные ни словом, ни иными обязательствами, однако… вы сами должны понимать, что у каждой из них своя история…
— Госпожа Иоко будет столь добра, чтобы рассказать ее?
— Госпожа Иоко, скажем так, она не станет мешать, если кому-то вздумается узнать ее… у той, что пришлась по сердцу.
Тьеринг крякнул.
— И чего госпожа пожелает взамен?
— Слова. Вы не станете никого обманывать. Неволить. Принуждать словом или любым иным способом…
Это определенно был странный вечер.
И странный разговор.
А кленовый лист, слетевший на мою раскрытую ладонь, напомнил мне сургучную печать, которой во дворе Наместника скрепляли договора.
ГЛАВА 9
На следующий день Хельги явился с высоким молчаливым парнем, который старательно горбился, стремясь казаться ниже.
Светлые волосы его были заплетены в две косы, украшенные полосками белого и рыжего меха.
— Вот, госпожа, это Норгрим… он славный парень, строит корабли. Боги наделили его редким даром — слышать дерево… и думаю, с вашим домом он тоже управится…
Они принесли короб с инструментами и доски.
И огромную корзину, наполненную вяленым мясом, мешочки с белой рисовой крупой и хлеб.
Огромный каравай хлеба. Привычного. Круглого.
