Но, разом помрачнев, добавила:
— Если найдутся те, кто захочет иметь дело с женщинами…
Найдутся.
Я была уверена, что эта ширма привлечет немало внимания, вот только… Шину права в том, что появятся те, кто захочет получить ее даром.
Или почти даром.
Ведь разве способна женщина постигнуть истинную ценность вещей?
— Скоро осенняя ярмарка. — Я, кажется, знала, что стоит сделать. — И думаю, нам будет что предложить на продажу…
Тишина.
И Араши поглаживает рукоять деревянного меча. Я знаю, что она сама его сделала, и не только его…
Был еще нефритовый зверь причудливого вида, сунутый в ладошку Юкико.
На удачу.
И широкий браслет, вырезанный из дерева и украшенный тонкими пластинами из камня. Такие на Островах не носят, но…
Мацухито собирает травы собственным узором. Она заваривает ромашковый чай для Юкико, но помимо ромашки в нем и мелисса, и мята, и что-то еще, отчего чай этот издает воистину чарующий аромат.
Она умеет управляться с маслами, смешивая их.
Духи?
Мыло?
Духи здесь не принято продавать.
Каждая особа благородной крови сама составляет собственный аромат, но… на одних благородных особах мир не заканчивается. И надо бы рискнуть, только…
Масла стоят денег.
Жир нужен и чистая древесная зола… И надеюсь, все выйдет, а если нет, то… я не могу позволить себе рисковать их деньгами.
Да и вопросы возникнут.
Или…
Юкико…
Рисунки кистью на шелке. У нее оказался целый сундук обрезков, а Кэед заметила, что лучше бы она из дома прихватила пару-тройку кимоно.
Шину…
Ее знания нужны.
А еще нужен кто-то, в чьей тени мы могли бы представить собственные товары. И кажется, я знаю, кто это будет…"
"— Шину… — Я отступила от ширмы, и картина неуловимо изменилась. Теперь море мне казалось не замершим в страхе, скорее предвкушающим миг, когда огонь воплощенный осмелеет настолько, чтобы спуститься. Одно прикосновение крыла к серой глади, и могучий зверь рухнет в пучину. — Скажи, будь добра… тьерингам ведь есть чем торговать?
Она пожала плечами.
— Есть, — ответила Араши.
— Они привозили отцу зубы морского зверя. Меня тьеринг резать научил. Его Ральё звали. Он был сыном кёнига и подарил мне бусину. Только потом умер… и его отец перестал приходить в наш дом.
Ее лицо вдруг скривилось, будто она вот-вот расплачется, и потому Шину ниже склонилась над котлом, а Юкико вздохнула, как показалось, с немалым сочувствием. Поэтому слова мои прозвучали в вязкой тишине:
— И я буду права, сказав, что здесь им редко дают честную цену…
— Ага.
