И кованые драконы, примостившиеся на ребрах их.
Горная сосна, что склонилась над вратами, даруя спасительную тень. И дорожка из речного камня. Ощущение тишины и прохлады.
Сойка в ветвях.
Лавка.
Сам старик, разложивший на земле доску для игры в но. Он сидел, будто дремал, но стоило мне сделать шаг, как очнулся и встал, протянул руки навстречу.
— Вот ты и дошла до меня, девочка, — произнес он.
— Да…
Закружилась голова.
Это от ароматов хвои и смолы, горячего чая и земли, травы, неба… кто сказал, что небо не пахнет? Скоро гроза, и близость ее я ощущала остро…
— И это хорошо… что Мэйкин заставил идти тебя пешком? Старый пройдоха… утомилась? Присядь… а ты, зануда, принеси гостье чаю.
Он больше заботится о моем статусе, нежели я сам… на редкость упрямый человечишко. Уж я ему твердил, что правила правилами, а люди людьми… твою матушку вот взять, правила она блюдет, да только света в душе не прибавляется…
Слуга удалился, всем видом своим выражая несогласие."
"А мудрейший Умару, почесав кошку за ухом, произнес:
— Серым по серу… белым по белу…
Его голос доносился откуда-то издалека, но это было неважно.
Все было неважно… я перестала существовать, но не умерла, а будто сделалась частью чего-то большего.
Мира?
Малого, запертого в этом дворе, огороженного заклятым забором. Я была древней сосной, помнившей еще времена, когда Острова были безлюдны, и родником в корнях ее, сойкой… травой и домом… и улицей, и…
Я очнулась, когда в лицо брызнули водой.
— Вот, значит, как оно… — Старик вздохнул.
Старик?
Он помнил времена, когда крохотное семечко пробудилось в каменистой почве. И гора треснула, открывая путь ледяной воде. Его крылья…
Я моргнула, избавляясь от наваждения.
— Порой мы узнаем куда больше, чем желаем… — Старик усмехнулся… он и вправду был стар, даже по меркам своего племени, что уж говорить про людей.
— Вы… меня убьете?
— За что?
— Не знаю… я ничего не знаю о драконах…
…кроме того, что они невыразимо прекрасны, особенно шелковые и вышитые. А этот… жаль, я бы не отказалась увидеть его в истинном обличье…
— Истина то, что мы ею считаем.
— Вы и мысли читать умеете?
И тогда нет смысла скрываться, он и без того знает обо мне все, о той мне, пришедшей извне и сейчас…
— Не стоит бояться, дитя человеков. — Дракон коснулся моего лба прохладной ладонью, и страх отступил, а с ним и беспокойство, и гнев, и многие иные эмоции, о которых я и не подозревала. — Все идет как должно…
Я сидела на траве, и трава была мягка, что ковер.
