Дом с характером

 – Но все равно возвращайся поскорей. У меня ужасные предчувствия. Не доверяю этому розовоглазому ни на грош. И этому мерзкому принцу тоже.

– Хорошо. Поскорей так поскорей, – протрещал Кальцифер. – Вставай, юная Чаровница. Понесешь меня на руках.

Чармейн поднялась на ноги, думая, что сейчас ее обожгут или по крайней мере слегка подпалят. Морган выразил свое недовольство ее уходом – замахнулся на нее желтым кубиком и загудел: «Зейоня, зейоня, зейоня!!!»

– Ш-ш! – хором сказали Софи и Светик, а толстая нянька добавила:

– Мастер Морган, мы не кричим, при короле кричать нельзя!

– Желтый, – сказала Чармейн, дожидаясь, когда все любопытные лица наконец отвернутся.

Никто из знатных гостей, очевидно, не догадывался, что Кальцифер – не просто язык пламени, а Кальциферу только это и было надо.

Когда все утратили к ней интерес и вернулись к светской болтовне, Кальцифер выпрыгнул из огня и завис прямо над оцепеневшими от испуга пальцами Чармейн полнейшим подобием тарелочки с тортом. Больно не было ни чуточки.

– Хитро, – сказала она.

– Делай вид, что держишь меня, – отозвался Кальцифер, – и выйди со мной из зала.

Чармейн ухватила пальцами край «тарелки» и направилась к двери. Принц Людовик, к ее облегчению, оттуда уже отошел, зато теперь к ней приближался король.

– О, вы взяли торт, – сказал он. – Отменный, не правда ли? Хотел бы я знать, зачем нам столько лошадок-качалок. Вы случайно не знаете?

Чармейн помотала головой, и король отвернулся, по-прежнему улыбаясь.

– А зачем? – спросила Чармейн. – Зачем столько лошадок?

– Магическая защита, – отвечала тарелка с тортом. – Открывай дверь и пошли отсюда.

Чармейн отняла одну руку от «тарелки», открыла дверь и выскользнула в сырой гулкий коридор.

– Кого и от чего надо защищать? – спросила она, закрывая за собой дверь как можно тише.

– Моргана, – ответила тарелка с тортом. – Софи утром получила анонимную записку. Там было сказано: «Прекратите расследование и уезжайте из Верхней Норландии, а не то пострадает ваш ребенок».

Кальцифера прервало громкое тявканье. Из-за угла пулей выскочила Потеряшка и в восторге запрыгала вокруг ног Чармейн. Кальцифер отпрянул в сторону и поплыл по воздуху в собственном обличье – в виде пронзительно-голубой слезы, парившей над плечом у Чармейн.