Дом с характером

Хотя крылья у него превратились в размытые лиловые пятна, для полета они, судя по всему, не годились. Чармейн сообразила, почему лаббок не прыгнул с обрыва вслед за ней – он не смог бы взлететь обратно. Вместо того чтобы спорхнуть с обрыва и улететь, лаббок бежал и бежал, заманивая замок за собой, чтобы сбросить его в пропасть.

Замок последовал за ним. Он мчался по краю обрыва, испуская пар, пыхтя и скрежеща, – и ничуть не терял равновесия, хотя добрая половина его свешивалась за край. Лаббок испустил перепуганный вопль, снова сменил направление и бросился к середине луга.

Там он проделал свой любимый фокус – стал маленьким. Он съежился в крошечное лиловое насекомое и юркнул в траву и цветы.

Замок в мгновение ока оказался на этом месте. Он содрогнулся и замер там, где исчез лаббок, и завис над травой. Из-под плоского днища замка показалось пламя – сначала желтое, затем оранжевое, затем яростно-алое – и, наконец, раскаленно-белое, так что больно было смотреть. Пламя и густой дым лизали замковые стены, сливаясь с черным дымом, валившим из башен.

Луг заволокло густым черным чадом. Целую вечность – а на самом деле, наверное, всего несколько минут – расплывчатые очертания замка просматривались на фоне дымного сияния, словно солнце за облаками. Рев пламени было слышно даже сквозь волшебное окно.

– Вот так, – произнес Кальцифер. – Пожалуй, хватит. – Он повернулся к Чармейн, и она заметила, что глаза у него стали странные – как сверкающее серебро. – Будь добра, открой окно. Мне надо пойти проверить.

Когда Чармейн повернула щеколду и распахнула окно, замок поднялся и отошел в сторону.

Весь дым и чад собрался в один большой темный клуб, перевалился за край обрыва, опустился в долину и там бесследно развеялся. Кальцифер выплыл на луг, а замок стоял себе смирно возле большого квадрата выжженной земли, и из башен поднималось всего лишь по тонкой струйке дыма. В окно ворвалась ужасная вонь.

– Фу! – сказала Чармейн. – Что это?

– Надеюсь, паленый лаббок, – ответил Питер.

Они смотрели, как Кальцифер подплывает к выжженному квадрату.

Там он превратился в деятельную голубую комету – принялся метаться над чернотой туда-сюда, пока не изучил каждый ее клочок.

Когда он приплыл обратно, глаза у него снова стали обычного оранжевого цвета.

– Так и есть, – бодро сообщил он. – Сгорел.

Вместе с кучей цветов, подумала Чармейн, но говорить это вслух было бы невежливо. Главное – лаббока больше нет и никогда не будет.

– Цветы вырастут на следующий год, – утешил ее Кальцифер.